Ренсом Риггз

...сейчас ты даешь обещания, которые, возможно, не сможешь сдержать, и именно так любящим людям наносят самые глубокие раны.

— Я туда не полезу, и не просите! — воскликнул Гораций. Но тут же три взрыва подряд встряхнули здание, обрушив на наши головы осколки бетона, и внезапно Гораций оттолкнул меня и начал спускаться со словами: — Прошу прощения, нарядных пропускаем вперед! Прочь с дороги!

— Зачем подавать ложную надежду? — спросил Енох. — Это жестоко.

У вас когда-нибудь так бывает, что вы спускаетесь во время воздушного налета в открытую могилу, задаваясь вопросом: «И почему я не остался в постели?»

Может, они тебя и любят, но они никогда тебя не поймут.

— Кто-то же должен быть героем, — ответил он и зашагал по корпусу корабля. — Знаменитые последние слова, — пробормотал я.

Родители как будто пытались заставить меня придавать значение деньгам, хотя на самом деле мне было на них наплевать. С другой стороны, легко говорить, что тебе наплевать на деньги, когда их у тебя много.

Вся история моей любви уместилась в пыльной коробке.

Рики хлопнул меня по плечу — жест, который, по его замыслу, должен был меня подбодрить, но на деле чуть не выбил мне плечевой сустав.

Сомнения способны пустить на дно спасательный плот.

Между тем, насколько я нервничал, и тем, насколько тупые шутки отпускал, всегда существовала прямая зависимость.

Очень трудно осознать, что ты пустое место для своего собственного брата.

То, что я капиталист, не означает, что я мерзавец и что у меня черная душа.

...жизнь не всегда усыпана розами, знаете ли...

— В старости я начал грешить мягкосердечием, — продолжал он. — Хотя возможно, на самом деле размягчились мои мозги.

Чистые сердцем не становятся пиратами.

Скрывающийся под маской друга манипулятор может представлять такую же опасность, как и открытый враг.

Иногда нам чего-то хочется так сильно, что мы начинаем фантазировать и верим в то, что наши фантазии реальны.

С раннего детства мы распознаем некоторые из своих талантов и сосредоточиваемся на них настолько, что исключаем всё остальное.

...нет пищи, вкус которой нельзя было бы улучшить, поджарив ее на сковороде.

Он пережил столько ужасов, до неузнаваемости изуродовавших его жизнь, видел всю мерзость, на которую только способны люди, и вышел из всего этого тем порядочным, честным и смелым человеком, которого я знал. Это поистине было магией.

Жизнь была бы скучна и лишена интриги, если бы все всегда получалось с первой попытки.

Временами вы рискуете переступить тонкую грань, отделяющую очаровательную настойчивость от несносного упрямства.

Я понимал, что можно устать от всего, даже от совершенства, если его становится слишком много.

Все это время Эмма разговаривала с Миллардом, заставляя его отвечать на вопросы и не позволяя ему погрузиться в забытье. — Миллард! Кто у нас премьер-министр? — Уинстон Черчилль, — отвечал он. — У тебя что, совсем крыша поехала? — Столица Бирмы? — О Господи, понятия не имею. Рангун. — Отлично! Когда у тебя день рождения? — Да прекрати ты орать и дай мне спокойно истечь кровью!