Роберт Хайнлайн

Что такое человек? Извечная жертва смерти и налогов.

— Знаешь, начальничек, ты своей логичностью кого хочешь достанешь. — Да, логика в диспуте — приём грубый и нечестный.

Я следил за игрой предопределенцев и свободовольцев. Так к середине второго тайма счёт был равный.

... давным давно он договорился сам с собой по чётным дням придерживаться постулата сотворенной Вселенной, по нечётным считать её никем-не-созданной-и-вечной, вроде как заглатывающей свой собственный хвост, — две эти парадоксальные гипотезы удачным образом избегали парадоксов друг друга. А каждый високосный год двадцать девятого февраля предаваться безудержному солипсистическому разврату.

Странно, но приходит время, когда мужчина, который всю жизнь считал, что супружество хуже чумы, вдруг решает, что на меньшее он просто не согласен.

Старость не приносит мудрости, она лишь позволяет видеть дальше: как вперёд, так и назад. И очень грустно бывает оглядываться на искушения, которым вовремя не поддался.

Любой человек должен уметь менять пеленки, планировать вторжения, резать свиней, конструировать здания, управлять кораблями, писать сонеты, вести бухгалтерию, возводить стены, вправлять кости, облегчать смерть, исполнять приказы, отдавать приказы, сотрудничать, действовать самостоятельно, решать уравнения, анализировать новые проблемы, вносить удобрения, программировать компьютеры, вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать. Специализация — удел насекомых.

Если это выглядит как утка, крякает как утка и вообще ведёт себя как утка, то я называю это уткой. И если ты назовёшь это букетом роз, то она от этого крякать не перестанет.

Большинство людей, сталкиваясь с чем-то таким, что противоречит житейской логике, вообще перестают соображать; фраза: «Я просто не могу в это поверить...» звучит заклинанием, как для интеллектуалов, так и для недоумков.

Но в сердце у меня все равно была зима, и я искал Дверь в Лето. И не потому, что я так уж жалел себя. В конце концов больше трех миллиардов человек на планете находились в худшем положении. Но тем не менее. Дверь в Лето искал я один.

Всё, что нельзя выразить в цифрах, — не наука; это — мнение.

Если ты не любишь себя самого, другие тебе тоже не понравятся.

— Алек, уметь читать и писать — занятие не менее увлекательное, чем секс. Или почти такое же.

Мышь — такое же чудо природы, как и слон, и все же разница есть: слон больше.

Тем, кто счастлив, некогда писать дневники, они слишком заняты жизнью.

Я не верю в удачу, Сэм... «Удача» — это ярлык, который посредственность наклеивает на достижения гениев.

Любовь — это состояние, в котором счастье другого является непременным условием твоего счастья.

Я думаю, что поэт, который писал, что самое дорогое в жизни не купишь за деньги, не прав. Вернее, прав не до конца. Самое дорогое в жизни вообще не имеет никакого отношения к деньгам, выше денег. Цена – это агония и пот, кровь и преданность… цена обеспечивается самым дорогим в жизни – самой жизнью – точной мерой абсолютной стоимости.