Софи Кинселла

От людей, которых любят, не отгораживаются. Наоборот, ты связан с ними. От них не отстраняются, с ними говорят.

Когда кого-то любишь, мало просто совать им деньги. Надо помочь им стать такими, какими они хотят быть. Это и есть безграничная любовь.

Иногда жизнь дает то, что тебе нужно. А иногда – что-нибудь никудышное.

И я понимаю, что его жизнь – это единственное, где я хочу находиться.

Тяжело это. Когда есть мечта и ты полностью выкладываешься, чтобы ее осуществить, и все срывается.

Я смотрю на стариков, и меня сжимается горло. Они ведь тоже, как Сэди, чувствуют себя молодыми. Им все по-прежнему двадцать, а седые волосы и морщинистая кожа — лишь оболочка. Дедушка с кислородной подушкой наверняка ловелас, старушка со слезящимися глазами — озорная девчонка, обожающая разыгрывать друзей. Все они были молоды, у них были друзья, они устраивали вечеринки, и жизнь казалась бесконечной...

Новые отношения не могут перечеркнуть старые.

Тут мое убежище. Весь груз ответственности снят с моих плеч. Мне будто снова пятнадцать лет, и мне не о чем беспокоиться, кроме домашнего задания (но у меня и его нет).

Дешевизна — это иллюзия экономии. Гораздо правильнее потратить немного больше и купить вещь, которая будет служить вечно.

Я знаю, куда пойти. Я знаю место, где меня всегда ждут. Дома, у мамы и папы.

Разве можно предавать прошлое? Всё равно что поверх прекрасного шедевра намалевать модную картинку, а о подлиннике забыть.

Жизнь как эскалатор, <...> который движется, несмотря ни на что. И твоя задача наслаждаться видом и использовать подвернувшиеся возможности. Иначе будет поздно.

Отношения такая сложная штука, что посторонним не стоит вмешиваться и раздавать всякие умные советы.

Милая, я понимаю, что ты ожидаешь какого-нибудь катарсиса, что ты тоже выскажешься, и она всё поймет,  — говорит папа,  — но в жизни так не бывает. Я за свою жизнь достаточно говнюков повидал. До них никогда не доходит, что они говнюки. Никогда. Что бы ты ни говорил.

Но объяснять это маме смысла нет, потому что тут дело завязано на логике, а мама в неё не верит. Она верит в гороскопы и зелёный чай. Ну и, разумеется, «Дейли мейл» она тоже доверяет.

Я думал, единственное, что ты в жизни «должна», это подчиняться законам физики!

...рыцарь в сверкающих доспехах — это нереально. Но я по-прежнему иногда хочу пылкой, невероятной романтики. Мне нужна страсть. Желаю, чтобы меня покоряли. Хочу землетрясения или... не знаю... смерча... чего-нибудь волнующего. Порой мне кажется, что совершенно новая, захватывающая жизнь ждет меня где-то совсем близко, и если бы я только...

Отношения — это когда у людей общие интересы и когда две родственные души находят друг друга.

Вот Лоркан, вот я, мы вдвоем в отеле в чужой стране... Что произойдёт дальше, совершенно очевидно. Кроме того, я считаю, что хороший секс — это божий дар, пренебрегать которым просто преступно. Такова моя теория, а кто не согласен, тот просто зануда и ханжа.

— Какой же ты стала после развода?  — спрашивает он мягко. <...> — ... Но самое страшное, это ощущение полного одиночества и бессилия. Кажется, будто ты осталась совершенно одна в эпицентре взрыва, а все люди лишь наблюдают со стороны, как тебя выворачивает наизнанку и разрывает на куски. Им ничего не делается, и только ты страдаешь. — Да, да, именно так!  — Лоркан яростно кивает.  — Ты страдаешь, а окружающие с любопытством следят за твоими мучениями, да ещё уговаривают: мол, постарайся не думать о том, что происходит. Ну, скажи, как не ненавидеть этих равнодушных ублюдков? — Мне это знакомо,  — подхватываю я.  — Но ещё хуже, когда тебе советуют искать в случившемся «положительные моменты». Типа, пусть ты потеряла семью, но ведь ты жива и здорова — ты не погибла и не стала калекой в результате какого-нибудь стихийного бедствия или аварии на производстве.

Когда мне было восемнадцать и мы с тобой были там, на острове,  — говорит Бен, мрачно глядя в пространство,  — я знал, для чего и зачем я живу. Всё было ясно и абсолютно прозрачно. Но когда начинаешь жить так называемой взрослой жизнью, эта ясность уходит. Всё вдруг начинает идти неправильно, не так, как должно. Неприятности так и сыплются на тебя словно из рога изобилия, а ты... ты не можешь найти выхода из ловушки, в которой очутился. А главное, ты не можешь остановиться, чтобы просто перевести дух и разобраться, чего ты хочешь на самом деле.

Из всего, что произошло со мной в последнее время, я твердо усвоила одно: не существует такой штуки, как величайшая ошибка в жизни. Невозможно разрушить жизнь. Потому что, как выяснилось, жизнь — материя весьма упругая.

Ошибка не является ошибкой до тех пор, пока не появится возможность ее исправить.

Говорят, умные люди учатся на чужих ошибках, но уверяю вас — собственные промахи запоминаются куда как лучше.

Не знаю, как у вас, женщин, но жизнь мужчины — это состязание, борьба за главный приз! И борьба эта начинается в тот самый момент, когда в три года ты с приятелем писаешь на забор и думаешь: у кого больше? Ну а дальше — кто сильнее, кто выше ростом, кто добился большего успеха, у кого жена красивее... Когда какой-нибудь ферт с частным самолетом и счетом в банке женится на девушке, которую ты любишь, тебе остается только одно: бороться до последнего, так что не надо мне заливать, будто жизнь — это не соревнование!