Софи Кинселла

Дорогуша, когда всё в жизни идёт наперекосяк, поднимаешь подбородок, сладко улыбаешься, смешиваешь себе коктейль и идёшь веселиться.

Всякий раз, когда начинаешь думать о жизни, понимаешь: кругом одно сплошное дерьмо.

Кто ты, в самом деле, женщина или инфузория в туфельках?

Утром я просыпаюсь с противным ощущением глухой щемящей тоски. И чувствую себя в точности, как пятилетняя девочка, не желающая идти в школу. Вернее пятилетняя девчонка с жестоким похмельем.

— Я боюсь темноты. — Ч-что? — Боюсь темноты. — повторяет Джек, — Держу под кроватью бейсбольную биту. На всякий случай.

И с чем я осталась? Ни повышения, ни бойфренда. Только распухшие от слёз глаза и все считают меня спятившей.

Меня так и тянет предложить ему выпить. Вцепиться в него и попросить: «Не уезжай».

Весь смысл разговора с незнакомцами в том, что они растворяются в воздухе и никогда больше не возвращаются.

Со мной все время так бывает — уеду куда-нибудь, и кажется, что по возвращении меня непременно будут ждать письма, открытки, посылки и отличные новости. Но всякий раз я разочаровываюсь. Знаете, по-моему, давно пора кому нибудь организовать услугу «почта в отпуске». За определенную сумму присылают вам замечательные письма, тогда и домой приятнее возвращаться.

— Ничего не понимаю… Вы оба казались такими… счастливыми! — Счастливыми мы были до тех пор, пока не распаковали все свадебные подарки... Но потом… Она как будто огляделась вокруг и поняла… что отныне это — её жизнь. И то, что она увидела, ей не понравилось. Включая меня, надо полагать.

Похоже, в разрыве с мужем есть один плюс: отпадает всякая необходимость встречаться со свекровью.

Открываю пудреницу, смотрю на себя в зеркало — мама родная, впервые вижу такую страшилу. Нос багровый, глаза красные, подводка вокруг глаз размазалась, и теперь я похожа на панду, а бирюзовые тени «блеск 24 часа» непонятным образом растеклись по щекам. Торопливо нахожу очищающую салфетку и стираю все это безобразие, а когда лицо становится чистым и розовым, печально смотрю на себя в зеркало. Внутренний голос подсказывает, что заново краситься не стоит. И вообще, зачем мне макияж? Какой в нем прок, если мой брак распался?

Мы повстречались час назад, но я уже знаю, что буду любить тебя вечно…

Знаете, я ведь все время надеялась, что он опомнится… Думала, его хватит на месяц. Ну, на два. Потом он на коленях приползет обратно, и я выставлю его, а он приползёт снова, и мы поскандалим… Но нет. Он не вернётся.

Элинор, вы слышали, что внутри каждого толстяка прячется худой человек, мечтающий выбраться наружу? И чем больше я думаю о вас, тем больше мне кажется, что внутри вас прячется замечательный человек. Но пока вы свысока держитесь с людьми, пока указываете им, что у них поношенные туфли, об этом человеке никто не узнает.

Я оглядываю ярко освещённую, наполненную гулом комнату, наблюдаю, как девушки снуют вокруг, хватают то одно, то другое, примеряют шарфы, набирают полные охапки новых одёжек. И вдруг мне становится тепло и радостно, потому что я понимаю: это — моё племя. Моё тайное сообщество, мой мир. Я дома.

Господи, как же я люблю своих родителей. Если бы я совершила убийство, они бы непременно нашли мне оправдание и ещё убедили бы всех, что жертва сама виновата.

Быть любимцем публики не очень выгодно. Однажды ты проснёшься и обнаружишь, что публика уже заигрывает с твоим соседом. И ты просто не знаешь, что делать. Ты больше не нужен, и тебя выбрасывают на обочину.

Добрые вести не сидят на месте.

Очевидно, алкоголь станет ключом к нашему семейному счастью.