Куджо

— Из всех твоих привычек, — сказал, Вик, — самой худшей мне кажется разгуливать в подштанниках. — Поглядите на него! — воскликнул Роджер. — Мужику тридцать два года, а он все еще называет трусы подштанниками. — Ну и что? — Да так... Ты бы еще сказал «панталоны».

Он чувствовал подъем, который ощущал всякий раз, когда рвал старые связи и уезжал в другое место. В такие моменты он чувствовал себя почти что новорожденным, владеющим величайшей в мире свободой — свободой менять свою жизнь.

Никто уже не помнил, что он всегда старался быть хорошим псом и слушался Хозяина, Хозяйку и Мальчика. Он умер бы за них, если понадобилось. Он никогда не хотел никого убивать. Им просто овладело нечто — судьба, или рок, или просто болезнь, называемая бешенством. Его желания никто не спрашивал.

Разрыв не означает невозможности примирения.

Поступки людей иногда непредсказуемы.

Дурак и его деньги недолго остаются вместе.

Он подумал, как по-дурацки устроены человеческие отношения, сколько приходится вкладывать труда и сил для получения самой скромной отдачи. И как легко все разрушить. Между ними протягивалось много нитей, и, конечно же, далеко не все из них были порваны. Если постараться...

Если ты меня больше не хочешь, лишись и того, кого ты хочешь.

Конечно, он подозревал. Но подозрение — не знание.

Когда он плакал в последний раз? Он плакал, когда родился Тэд, но то были слезы облегчения. Он плакал, когда умер его отец после трехдневной отчаянной борьбы за жизнь, когда с ним случился сердечный приступ, и те слезы, в семнадцать лет, были похожи на эти, безутешные и неостановимые, скорее напоминающие кровотечение. Но в семнадцать слезы легче льются, легче и останавливаются. Когда тебе семнадцать, все еще впереди.

Если человек проходит через темную комнату с открытым люком посередине, он даже не знает, как близко к опасности он находится. И не боится. Даже в темноте.

Когда тебя не слушают, остается только кричать.

...люди покупают разные вещи, чтобы доказать себе, что они преуспели в жизни.

Если жизнь преподносит вам кислые лимоны, делайте из них лимонад!

Я поняла, что ждать от жизни уже нечего. Возможностей с каждым годом все меньше. Для женщины очень важна ее роль. Жена, чудесно. Но ты ведь постоянно на работе, и дома ты тоже работаешь. Ну, еще мать. А еще что? Пойми, каждый год отрезает от жизни новые куски.

«Почему?» — вот по-настоящему мужской вопрос. Его диктуют представления о мужественности, возобладавшие в конце двадцатого века. «Я хочу знать, почему ты это сделала». Как будто я машина с неисправным клапаном или робот, у которого перегорели клеммы, и он теперь готовит бифштекс на завтрак, а яичницу — на ужин. Быть может, женщины сходят с ума вовсе не от сексуальных проблем, а из-за этого вот прямого мужского «почему?».

Ты ничего не знаешь о пустоте, Вик. Ты мужчина, и ты работаешь. Мужчины работают, а женщины сидят дома и слушают, как снаружи воет ветер. Иногда кажется, что он воет внутри, понимаешь?

Прошлое, как и шкаф: не следует залезать слишком глубоко. Там всегда может прятаться монстр, готовый укусить тебя.

Удивительно, как человеку может быть больно без всяких физических причин.

Я вам скажу, чтоб знали вы И помнили всегда, Что есть и у собак свой рай, И он ушёл туда.

Часто вы делаете то, что считаете нужным, но хоть убей не можете объяснить, зачем вы это сделали.

Мир полон монстров, и они всегда, в любую минуту, могут наброситься на безвинных и беспомощных.

Из будущего можно убежать только в одно место — в прошлое.

Как по-дурацки устроены человеческие отношения, сколько приходится вкладывать труда и сил для получения самой скромной отдачи.

Когда твой дом рухнул, нужно строить новый, а не склеивать обломки.