Теодор Драйзер

«Она может продать вам свою красоту, все свои совершенства, но ее любовь — это сокровище, которое нельзя купить ни за какие деньги, которому нет цены».

«Пусть та женщина, на которой остановился ваш взор, мудра или суетна, <...> прекрасна или безобразна, богата или бедна, — у нее есть лишь одно, что она может отдать вам и в чем она может отказать вам: ее сердце».

Ухаживание за женой — это текст, который служит темой всей проповеди брачной жизни.

Горячая волна чувства и искренности уже докатилась до самых дальних уголков зала.

Как грустно не ведать счастья, но ещё ужаснее видеть, как другой слепо ищет его, тогда как ему надо лишь протянуть за ним руку!

Естественно, что Герствуд, достаточно умный, чтобы не считать этот уровень жизни пределом человеческих достижений, сочетавший с деловою сметкой умение прекрасно держать себя, занимавший довольно видную должность и завоевавший всеобщее расположение врожденным тактом в обращении с людьми, — Герствуд был здесь довольно крупной фигурой.

Гордая и прекрасная, появилась она перед публикой, постепенно превращаясь, как того требовал ход действия, в застывшее, бледное, несчастное создание.

Неопытность позволила ей сохранить пылкую фантазию, готовую ухватиться за первую подвернувшуюся соломинку и превратить ее в магический золотой жезл, помогающий находить клады в жизни.

Они были влюблены, и потому всё, что она делала или собиралась делать, естественно, казалось им прекраснее, чем на самом деле.

Нет ничего отраднее, чем наблюдать в человеке пробуждение честолюбивых желаний, стремления достичь более высокого духовного уровня. От этого человек делается сильнее, ярче и даже красивее.

Воображение, как обычно, рисовало ей все в преувеличенном виде: как если бы судьба дала ей в руки пятьдесят центов, а Керри строила бы планы на тысячу долларов.

... Во взгляде Керри сквозила нежность, в ее манерах — женственность, в мыслях — доброта и доверие к жизни.

Теперь, когда она [Керри] жила праздно, тяжёлый труд казался ей ещё более страшным, чем в то время, когда она сама работала.

Жизнь не научила её властности, тому высокомерию красоты, в котором таится сила многих женщин.

Жизненный опыт еще не лишил ее той душевной свежести, которая так украшает человека.

И когда среди наплыва подобных чувств он вдруг слышал голос жены, когда настойчивые требования семейной жизни пробуждали его от грез и возвращали к тоскливым будням, сердце Герствуда начинало больно ныть. Он понимал тогда, какие крепкие путы связывают его.

Керри и вправду была достойна любви, если молодость, изящество и красота в полном своем расцвете дают на это право.

Он попросту предоставлял событиям идти своим чередом, так как предпочитал свободную жизнь всяким законным узам.

Керри посмотрела на него с нежностью, которой неизменно проникается добродетель, когда надеется спасти заблудшую душу. Возможно ли, чтобы такой человек нуждался в нравственном спасении? Какие могут быть в нем пороки, которые она могла бы исправить? Они должны быть ничтожны в этом человеке, в котором все так красиво. В худшем случае это маленькие грешки, к которым надо относиться с большой снисходительностью.

Он оказывает тебе то внимание, которое он неизменно уделяет всем представительницам прекрасного пола.

Пока не было вас, я ничего не делал и только бесцельно плыл по течению навстречу всяким случайным впечатлениям.

И Керри поддалась извечному самообману: ей казалось, что перед ней человек, который истинно нуждается в ней.

А сейчас перед нею была самая удивительная загадка: человек с деньгами, с положением, управляющий большим делом — и вдруг ищет её сочувствия.

Она отдавала должное его красивой внешности, его великодушию и даже, как ни странно, во время его отсутствия забывала о его эгоизме.

По правде сказать, привлекательный «барабанщик» все свои связи с женщинами заранее обрекал на недолговечность своим же собственным легкомыслием и непостоянством.