Теодор Драйзер

Когда в борьбу за материальными ценностями вплетается борьба идей, жизненные столкновения приобретают особый драматизм, вдохновляющий художников и поэтов.

И только смельчаки, обладающие незаурядной отвагой и верой в свои силы, основанной, конечно, на действительном обладании этими силами, способны бесстрашно смотреть жизни в лицо.

Один сильный человек всегда уважает другого.

Так жизнь, возведя человека на вершину благополучия, продолжает и там дразнить и мучить его. Впереди всегда остаётся что-то недосягаемое, вечный соблазн и вечная неудовлетворённость.

Искусство — это нектар души, собранный в трудах и муках.

Жизнь по-настоящему красива лишь тогда, когда в ней заложена трагедия.

Искусство — могучее средство исправления людского несовершенства.

Готов утверждать: если я нахлобучу на голову медную кастрюлю, суну ноги в деревянные башмаки, обернусь в одеяло племени навахо, или в простыню, или в матрас, затянувшись поверх кожаным поясом, и буду ходить в таком виде, никто и внимания не обратит; иное дело, если я выряжусь во фрак и шелковый цилиндр. Такова Россия.

... Лишь очень редкие люди способны порою высказать самостоятельное суждение.

Любви в этом мире недостаточно, это всякому ясно. Нужно ещё воспитание, богатство, умение добиваться своего и интриговать.

«Зачаты в пороке и рождены во грехе» — вот противоестественное толкование, которое даёт ханжа законам природы, и общество молчаливо соглашается с этим поистине чудовищным суждением. Несомненно, такой взгляд в корне неправилен. В повседневные представления человека должно бы прочнее войти то, чему учит философия, к чему приходит биология: в природе нет низменных процессов, нет противоестественных состояний.

Видеть и делать — это совершенно разные вещи.

Вино — обманщик, пить — значит впасть в безумие, кто поддаётся обману — тот не мудр.

Если человек богат, он напоминает кота с бубенчиком на шее. Каждая мышь в точности знает, где он и что делает.

Жизнь прекрасна и в худшие, и в лучшие часы её, и всегда была прекрасна.

В минуты высшего напряжения всего заметней растет человек. Он ощущает мощный прилив сил и способностей. Мы еще дрожим, еще опасаемся сделать неверный шаг, но мы растем. Нами руководят вспышки вдохновения.

Возможно, существуют какие-то другие интересы, которые стоят выше своих, личных, но, когда человек действует на пользу себе, он тем самым, как правило, приносит пользу и другим.

Человеческому разуму присуще созидательное начало, и любая неразрешённая проблема для него мучительна. Человеку со здоровым восприятием жизни она не даёт покоя, как и всякое незаконченное дело.

Жизнь — война, ...стратегия — её закон, её краеугольный камень, её необходимость.

Жизнь и в лучшем-то случае — жестокая, бесчеловечная, холодная и безжалостная борьба, и одно из орудий этой борьбы — буква закона.

Кто могуществен, тот и прав.

Большинство людей не даёт себе труда поглубже заглянуть в механизм, называемый совестью. Если же они и удосужатся это сделать, то им, как правило, недостаёт умения распутать переплетённые нити этики и морали. Они искренне верят в то, что подсказывает им дух времени или деловые интересы власть имущих.

Вопрос, приносит ли пользу грубое насилие, никем ещё не разрешён. Насилие так неотъемлемо связано с нашим бренным существованием, что приобретает характер закономерности. Более того, возможно, что именно ему мы обязаны зрелищем, именуемым жизнью.

Жизнь — тёмное, неразгаданное таинство, но, как бы там ни было, её составные части — сила и слабость. Сила одерживает победу, слабость терпит поражение.

Нравственность и безнравственность? Сущий вздор. Вот сила и слабость — это другое дело. Если человек силён, он всегда может постоять за себя и принудить других считаться с ним. Если же человек слаб, ему надо бежать в тыл, удирать с линии огня.