Интересные времена

Все крестьяне верят в неминуемое явление Великого Волшебника, — сказала она. — Но, как говорит великий философ Лай Тинь Видль, «ожидая могучего коня, ты способен отыскать копыта даже у муравья».

В Незримом Университете происходило много всякого разного, и, к общему величайшему сожалению, частью происходящего был учебный процесс.

Эта призрачно-благородная мысль согревала его в бессонные ночные часы, когда, оценивая прожитую жизнь, вдруг понимаешь, что весит она не больше, чем клуб подогретого водорода.

Процесс обучения в Университете осуществлялся древним как мир способом: помещаешь большое количество молодых людей как можно ближе к огромному количеству книг и надеешься, что каким-то невероятным путем хотя бы что-то из последних перетечет в первых. В то время как указанные молодые люди предпочитают «помещаться» как можно ближе к тавернам и всякого рода забегаловкам — по той же самой причине и с той же самой целью.

Когда дело доходило до объяснений, гений Думминга Тупса впадал в легкую кому. 

Ноги у старика были синие от холода, а нос красный от ветра. Эта раскраска придавала ему крайне патриотический вид, если только в вашей стране данные цвета ассоциируются с понятием патриотизма.

Люди говорили, нужно учиться целых двадцать лет, чтобы выковать более-менее приличный меч. Так что пришлось слегка поднапрячься. Лорд Хон уложился в три недели. Главное сосредоточиться на проблеме, вот и весь секрет... 

— Когда семеро людей выходят на битву с войском в сто тысяч раз больше, исход может быть только один, — сообщил Двацветок. — Верно. Я очень рад, что ты это понимаешь. — Эти семеро победят, — закончил Двацветок. — Они должны победить. Иначе это будет означать, что в нашем мире что-то разладилось.

Четыре Всадника, чье появление предваряет конец света, известны под именами Смерть, Война, Голод и Чума. Но все менее значительные события тоже имеют собственных Всадников. Например, Четыре Всадника Простуды Обыкновенной — это Кашель, Одышка, Сопляк и Грязный Носовой Платок; Четыре Всадника, сопутствующие любому всенародному гулянью, зовутся Буря, Ливень, Слякоть и Холодный Циклон.

Когда начинается заваруха — возьми себе выходной.

...ритуал будет осуществляться кучкой волшебников, известных экспериментаторов-естествоиспытателей «сначала швырнём, а потом сядем и будем спорить, где оно приземлится».

Акула думала недолго. Акулы вообще недолго думают. В целом весь их мыслительный процесс можно выразить знаком "=". Ты это видишь = ты это ешь.

Отсутствие погони ещё не причина, чтобы не бежать.

— Мёртв. Отравление тяжёлыми металлами. — Это как? — Три меча в брюхо.

Приключение! Люди говорят о нём как о чём-то стоящем, между тем это всего-навсего смесь из плохого питания, постоянного недосыпания и абсолютно незнакомых людей, с необъяснимой настойчивостью пытающихся воткнуть в различные участки вашего тела всякие заострённые предметы.

— Но ведь есть великие дела, за которые стоит отдать жизнь. — Нет, нет таких дел! Потому что жизнь у тебя одна, а великих дел — как собак нерезаных. — О боги, да как же можно жить с такой философией? — Долго!

Он действительно полюбил тот остров. Там была такая штука, как Кокосовый сюрприз. Берешь кокос, бьешь по нему дубинкой — и на тебе! Внутри кокос! Именно такие сюрпризы он любил больше всего на свете.

Хаос всегда побеждает порядок, поскольку лучше организован.

— Я никогда не жертвую даже пешкой, усмехнулась Госпожа. — Но ради победы иногда приходится жертвовать фигурами. — О, я вовсе не стремлюсь к победе, — она улыбнулась. — Но я играю так, чтобы не проигрывать.

Да, я обыкновенный желудь, маленький и зеленый, но мне снятся безбрежные леса.

— Коэн, они все глубокие старики. — Они сливки варварского сообщества! — Коэн, они уже сыр.

Удача — мое второе имя, – буркнул Ринсвинд. – А первое, кстати, «Не».

Мысль эта была поистине ужасной. С равным успехом можно возражать против солнечного света.

— А я однажды съел человека. Во время осады, вот так вот. — Что, в самом деле съел? — Не целиком, только ногу. — Это ужасно! — Да нет, с горчицей нормально.

Везение — моё второе имя. А первое, кстати, Не.