Баудолино

Важные вещи – те, которые есть, хоть налево и направо их лучше не показывать, потому что зависть – гадость.

Здесь у каждого лоб ещё тверже, чем хвост. А хвост стоит морковкой.

Утверждать обман — грех! Но обманно свидетельствовать о том, во что ты сам веришь, это достойное занятие!

Всё было так душераздирающе правильно, и не было никакого другого решения.

Императоры — люди, и история, в частности, результат их слабостей.

... бедный студент, существо дурнославное и пренебрежимое...

Есть ли душа, недоумевал он, у этого субъекта, имеющего разные голоса для показа различных душ? И если в нем живут различные души, которую из них я-то сам принимаю за истинную.

Тем не менее, когда я вернулся и был всеми расспрошен, что хорошего в Риме, – как ты считаешь, можно ли было в ответ доложить, что из всех красот только и имеется в натуре, что бараны между руин и руины между баранов? Мне бы даже не поверили.

— Со всемерным почтением скажу, крестоносцы малость олуховаты.

Дверь не дверь, если вокруг двери нет дома. Она просто дыра, да и даже не дыра, потому что пустота, если вокруг нее нет полноты, это даже не пустота.

Их вера придает мощам подлинность, а не мощи придают подлинность их вере.

Я не обсуждаю Его приказов, а то вдруг возьмет и разразит на ровном месте сию минуту.

Риторика — искусство хорошего выражения, а истина ли выражена или ложь, это уже не так существенно.

На следующей ступени совершенства мы научимся обходиться без слов, хватит прикосновения, ты все поймешь.

...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...

Генуэзцы приняли их гостеприимно, но дали понять, что гость как рыба, уже на третий день завоняет.

— Человеку, который убеждает, будто шёлк берётся из червяков, доверять, конечно, невозможно.

Люди не любят тех, кто лжёт по мелочам, и боготворят поэтов, которые лгут только в самом главном.

Если ты собираешься быть автором и слагать, быть может, собственные истории, тебе нужна способность лгать, иначе истории выйдут нудные. Но лгать надлежит с умеренностью.

... время — это вечность, у которой икота.

Рассказчику самое нужное — слушатель.

Я убеждал себя, что жизнь пошла точно так, как мне полагалось. А полагалось мне остаться навеки несчастным. Прими я это, и можно было обрести мир.

Осознав, что подступает наивысшая минута, Баудолино отважился на дело, которое – как всегда, из самолучших помыслов – состояло в очередном обмане.

Люди сотворяют сыновей, дабы продлиться в потомстве и жить в нём даже в то время, которого не увидят, поскольку будут восхищены смертью.

Он не поверит. Не такой дурак. Но именно потому, что не дурак, он притворится, будто верит.