Урсула Ле Гуин

В наших душах, парень. В наших душах. Это там таится предатель. Это твое «я» кричит: «Я хочу жить! Пусть мир страдает, пусть даже разлагается заживо, лишь бы я оставался живым!» Маленький этот предатель – наша жалкая душонка – живет внутри нас, прячась во тьме, словно паук в углу сундука. Все мы слышим его голос. Но лишь немногие понимают его. Мудрецы, певцы – все, кто созидает душой. И еще герои. Те, кто стремится всегда быть самим собой. А всегда оставаться собой – вещь редкостная, великий дар. Но быть самим собой вечно – это ли не подлинное величие?

Наши поступки вовсе не похожи на камень, который можно поднять с земли, бросить, и он либо попадёт в цель, либо пролетит мимо. На чём его полёт и закончится. Когда камень поднимают, земля становится чуть легче, рука же, что держит его тяжелее. Брошенный кем-то камень изменяет траектории звёзд, и в зависимости от того, попадёт ли он в цель или пролетит мимо, соответственно изменяется Вселенная. От каждого нашего действия зависит равновесие всего сущего. Ветры и моря, сила воды, сила земли и сила света, как и всё, что творят эти силы, и всё для чего существуют звери и растения, всё это задумано хорошо и правильно. И все эти силы действуют как бы внутри Мирозданья, все они связаны Великим Равновесием. Ураганы и фонтаны воды, которые выбрасывает плывущий кашалот, падение на землю сухого листа и полёт мухи — всё это тесно связано с равновесием целого мира. И поскольку постольку нам дана сила повелевать миром и друг другом, мы непременно должны научиться поступать так, как в соответствии со своей природой, поступаю сухой листок, кит и ветер. Мы должны научиться хранить Равновесие. Обладая разумом, мы не должны совершать неразумных поступков. Обладая выбором, мы не должны поступать безответственно. Кто я такой — хотя и обладаю вполне достаточным могуществом, — чтобы кого-то наказывать или награждать, играя судьбами людей?

Старайся осторожно делать свой выбор, Аррен, когда придёт время. Когда я был молод мне пришлось выбирать между спокойной созерцательностью бытия и вечной деятельностью. Жажда деятельности влекла меня несказанно, я вцепился в эту возможность, как форель в наживку. Однако каждое твоё деяние, даже самый маленький поступок, связывают тебя последствиями, заставляя действовать снова и снова. Передышки случаются редко — такие, как сейчас у меня, — и только во время передышек можно позволить себе просто жить, просто думать, кто же ты, в конце концов такой.

Свобода — это тяжкий груз, великое, загадочное бремя для души. Нелегко нести его. Это не подарок, но сделанный тобой выбор; и выбор этот может иметь самые неожиданные последствия. Путь свободы ведёт наверх, к свету, но, если бремя её слишком тяжело, можно никогда не достигнуть конца пути.

Таково одно из слов Истинной Речи. Это величайший дар. Хоть каждый из нас поодиночке и слаб, но, обладая доверием, мы становимся сильнее, чем Тьма...

Неожиданности — это то, из-за чего существует жизнь.

Огонь и страх хорошие слуги, но плохие хозяева.

Для того, чтобы слово было сказано, требуется молчание. До и после.

У всех сил один источник и один конец. Годы и расстояния, звезды и свечи, вода, ветер, уменья человека и мудрость в корнях дерева, все это возникает одновременно. Наши с тобой имена, истинное имя солнца или же водяного источника, или нерожденного ребенка, все это слоги великого слова, которое медленно выговаривают сияющие звезды. Другой силы нет. И нет другого имени.

(Вопрос: считаете ли Вы, что хороший писатель должен страдать?) — Нет, жизнь и так тяжела. Идею, что «хороший писатель должен страдать», придумали мужчины. Флобер ходил и ныл, ах, как ему тяжело живется, как он страдает, пока какая-то женщина неплохо его обслуживала в быту. Женщин же никто в быту не обслуживает. Женщины выполняют всю реальную работу, а не придумывают себе страдания.

Свет разных солнц бывает разным, но тьма — только одна.

Как можно ненавидеть или любить целую страну? Тайб, правда, что-то в этом духе вещает, но я его способностями не обладаю. Я знаю каких-то определенных людей, города и фермы, холмы и реки, я знаю горы, знаю, как солнце скрывается за холмом на том или ином краю пашни; но какой смысл в том, чтобы проводить через все это границы и называть отрезанный таким способом кусок земли государством и переставать любить то, к чему новое название этого государства относится? Что значит любовь к своей стране? Ненависть к тому, что находится за ее пределами? И то и другое одинаково плохо. А может, это просто любовь к самому себе? Это, в общем, естественно, только не стоит превращать любовь к себе в добродетель или… в профессию.

Вопреки всем представлениям в полной темноте есть свет: великая красота солнечного света. Нет мест негодных, отверженных, брошенных. Нет места, оставленного в темноте. Свет есть, если мы хотим увидеть его!

Время тянулось за ним и впереди него...

Они храбры громко топать по травке.

Судить — за что? Он когда-нибудь кого-нибудь обижал, кроме кабанов, оленей и лисиц, на которых охотился? Или Совет, что будет его судить, состоит из лисиц?