Андреа

— Драться на мечах со смертью ты, может быть, пока не готова, но зато ты можешь стоять со мной рядом и… хмуриться на нее. – Хмуриться на смерть, – улыбнулась я. – Да. Хмуриться, махать на нее руками и показывать средний палец, пока мы с Фергусом расчехляем свои катаны, – рассмеялась Андреа. – Будет сделано, сэнсэй, – кивнула я.

Неужели на земле невозможно полное счастье?

Я устала от этих бесконечных уколов, доз лекарств, меня тошнит от одних только их названий! Я хочу почувствовать себя свободной, хотя бы в этой поездке. Я привыкла к боли. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но она уже стала неотъемлемой частью меня. И всякий раз, когда я самостоятельно справляюсь с очередным приступом, я чувствую свое превосходство, свою силу перед этой болью. И вы не вправе меня этого лишать. Вот видишь, Том, не такой уж я и камень. Что-то еще могу чувствовать.

— Даже не верится, что через несколько часов я уже не буду прятаться по кустам, чтобы выкурить сигарету, – говорит Андреа. — Зачем ты куришь? Ведь в твоем положении курение приносит больше вреда, нежели здоровым людям. — Курение – это единственная вещь, которая связывает меня со здоровыми людьми. – Сделав небольшую паузу, Андреа продолжает: – Обещай, что когда мои руки перестанут двигаться, будешь подносить мне зажигалку. — Обещаю. Это самое странное обещание за всю мою жизнь.

Мама говорит, что когда к тебе приходит боль, нужно попытаться вспомнить самое светлое событие в своей жизни. Теплые воспоминания действуют эффективнее любого обезболивающего.

Люди и до этого умирали. Люди всегда умирают... люди всегда будут умирать. Это нельзя изменить — это никому не остановить.

— Выровняй ружьё так, чтобы ты видел вот эту маленькую фиговину на конце ружья, между вот этими двумя, которые с твоей стороны... затем, наведи на то, во что хочешь выстрелить... и стреляй. — Полное отсутствие веры в мои силы. Очень бодрит. Продолжай в том же духе. Ты точно дала мне нормальные патроны? Я попадал бы время от времени. — Попробуй кинуть в них ружьём, может, тогда получится.

Если это отдых, то, по-моему, неправильный. Это жестокость смеха ради. А мир и без того жесток.

Иногда бороться — не самое мудрое решение.

Боль не уйдет, просто нужно освободить для нее место.

Я вас люблю гораздо больше, чем вы способны выдержать без скуки, вот и всё!

Она любит, когда ей изливают душу, но не любит изливать свою.

Я не знаю, хочу я жить или должна, или просто привыкла...

— Так, мы собирались спеть песню. Какую споём? — Шакира! Леди Гага! Бейонсе! — Это все люди, которые на самом деле не умеют петь, просто выставляют всё напоказ и очень рано вступают в брак. Как мы называем таких людей? — Американцы... — Да, это американцы.

Почему мы уже не любим больше ничего, когда нас не любят?