Брюс «Роббо» Робертсон

Проблема в том, что если ты полицейский, то и на людей поневоле смотришь либо как на потенциальных преступников, либо как на возможных жертв. Поэтому каждый, кто не такой, как ты, то есть не полицейский, вызывает либо ненависть, либо презрение.

Я хочу домой. Я хочу в постель.

Дом для меня не самое лучшее место и никогда им не был.

Стараюсь сфокусироваться на докторе Росси, не вступая в зрительный контакт. Надо смотреть на брови. Есть такой старый прием: смотреть не в глаза полицейскому, а на его брови. Уголовники часто пользуются такой уловкой. Зрительный контакт без зрительного контакта. С полицейскими фокус проходит почти всегда.

Человек должен нести ответственность за свое поведение, а не за поведение других.

Шваль везде шваль.

Слишком рано состарился и слишком поздно поумнел.

... Сейчас только десять двадцать, а я уже определился с вечером: пойти и нажраться.

На кой совать голову в петлю ради каких-то недоумков?

Может, такой подход и пустая трата времени, когда имеешь дело с фригидной сучкой вроде Аманды, у которой вместо сердца кусок льда, однако надо помнить, что даже ледники тают, если нагревать их подольше.

Все дело в том, какие у кого ценности.

В отношениях должен быть перчик.

Чтобы спорить, надо быть полным придурком.

Вздыхаю и смотрю ей прямо в глаза. Она испугана, она дрожит, она совсем одна — богатство тут не поможет.

Деньги всесильны.

Недоумевающий взгляд великого оскорбленного достоинства — так и хочется взять дубинку и въехать по зубам.

Старой перечнице давно бы все заложить и доживать деньки в уютной квартирке с центральным отоплением в каком-нибудь охраняемом жилом комплексе. Так нет же, гордость не позволяет. А что от нее толку? Дорога-то все равно в могилу, только для гордых она короче и ухабистей.

И это полиция? Ну уж на хуй!

Все это было бы смешно, когда бы не было так охуительно трагично.

А ведь было время, когда мы умели не распространять ненависть и презрение друг на друга. Определенно было.

— Ты мелкий, глупый, недалекий человек. Не льсти себе! — Я тебе нравлюсь.

Правила везде одни.

Шотландцы. Нация, подарившая миру телевидение, паровой двигатель, гольф, а ещё виски, пенициллин и, разумеется, жареный батончик «Марс». Быть шотландцем — это звучит гордо, мы нация прирожденных победителей. Как любит повторять моя жена Кэрол: «Лучше дома места нет».

Так... Блэйдси, сначала о главном. Тебе надо избавиться от унитазов на глазах, купи себе линзы или сделай операцию, никто не будет принимать тебя всерьез, пока ты смотришь на мир через эти иллюминаторы. Во-вторых, тебе нужно стать жестче. Ты хороший парень, но слишком мягкий. По правде говоря, остальные напуганы так же, как и ты. Я боюсь этого мира. Я просто этого не показываю, вот и все. Это и есть суть игры. Уж ты мне поверь, мой милый друг. Мой лучший друг. Единственный друг. Но вот что тебе надо намотать на ус: Банти должна снова тебя захотеть. Ты поймешь, что на самом деле нравишься ей, если будешь чуть-чуть более напористым. Покажи ей свою страсть, и она к тебе прибежит и будет любить тебя до конца твоих дней. Конечно, не мне давать советы парочкам, но иногда на чужом примере лучше всего видны собственные ошибки. Прости, Блэйдси... Прости за все, друг.

Я боюсь этого мира. Я просто этого не показываю, вот и всё. Это и есть суть игры. Уж ты мне поверь, мой милый друг. Мой лучший друг. Единственный друг.