Чарли

— Какой твой любимый фильм? — Не знаю. Как по мне, они все одинаковые. — А книга? — «По ту сторону рая» Скотта Фицджеральда. — Почему? — Я прочитал ее последней.

Если кто-то страдает больше, чем ты, это ничего не меняет, и ты все так же имеешь то, что имеешь. Хорошее и плохое.

Не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство. Что хочется уснуть на тысячу лет. Или просто не существовать. Или просто не знать, что ты существуешь. Или что-то подобное. Это желание очень болезненное, но оно появляется, когда я чувствую себя так, как сейчас. Вот почему я стараюсь не думать. Я просто хочу, чтобы все перестало вращаться.

Это очаровательно, как все делают вид, что любят друг друга, когда на самом деле не проявляют даже симпатии.

Я развернулся и ушел в свою комнату, запер дверь и опустил голову на подушку, позволив тишине расставить все по своим местам.

Я чувствую бесконечность.

Такова моя жизнь. Чтобы ты знал, я чувствую себя одновременно и весёлым, и грустным, не понимаю, как такое возможно.

Мне просто нужно знать, что кто-то там слушает и понимает, и не пытается переспать с человеком, даже если у него есть такая возможность. Мне нужно знать, что такие люди существуют.

Жить верой и страстью можно только до тех пор, пока не столкнешься с реальностью.

Дело в том, что если мы будем вести себя как старые, обманывать и отдавать приказания товарищам, будто они — рабы, ну, тогда мы пойдем тем же путем, что и они, нам и тридцати лет не исполнится. Я знаю.

О, доктор Темперанс Бреннан! Я читаю вашу книгу. Она подала мне несколько идей на случай, если я захочу кого-нибудь убить и спрятать труп.

— Меня зовут Чарли. — Я знаю. — Определили это по форме моего черепа? — Это написано на вашей форме.

— Что случилось? На тебя напали бандиты? — Нет, Чарльз, это сделал ты вчера. Ты был пьян и зол. — Ясно. А я уж начал беспокоиться.

— Что там с сосисками, Чарли? — Пять минут, Турецкий. — Пять минут назад ты сказал, что будут готовы через две минуты.

Нет ничего такого, чего дураки не совершили бы.

Однажды я спросила маму: «Почему Бог не отвечает». А она ответила: «Наверное, его достала вся эта хрень, которую мы тут творим...»