Большой куш (Snatch)

Всё просто, мать его, замечательно, Томми!

— Собака... Это наверняка собака его сожрала. — Ну давайте посмотрим. Тони? — Что? — Посмотри в собаке. — Что значит «посмотри в собаке»? — В смысле, открой её. — Ёб твою мать, это не консервная банка с бобами, что значит «открой её»?

А ну, матерь Божья, повтори так ещё разок…

— Где, ты говоришь, вы его потеряли? Это ведь не какая-нибудь ёб*ная связка ключей от машины, а? И не потому потеряли, что он охерел до полной бессознательности, а?! — Мы не отказываемся от боя. — Могу поспорить на ваши яйца, что вы не отказываетесь!

Ты поставил человека на бой по запрещённому боксу, какого хера ты ещё ожидал? Натирки мазями и массажа Шиатцу?

Если здесь можно делать ставки, он будет здесь.

Ты вообще как, в курсе, почему его зовут Френки-Четыре-Пальца? Его так зовут потому, что он делает идиотские ставки с опасными людьми, а когда он проигрывает, они делают ему обрезание! Только не думай, что на хрене!

Вы ходите по охрененно тонкому льду, мои друзья Педигри-Пал. И когда он треснет, под ним вас буду ждать я.

Ты пёс по всем признакам, кроме верности.

Будешь размышлять — плохо кончишь.

Борис Бритва, или Борис-Хрен-Попадешь, резкий, как удар серпом по яйцам, и жесткий, как удар молотом. Живой советский герб. Говорят, эту сволочь вообще невозможно убить.

— Так, мне нужен новый дом на колесах, и ты мне его купишь. — Почему я? — Ну, ты разбираешься в домах на колесах. — С чего бы это? — Ты провел в таком целое лето, а это значит, что ты понимаешь в них больше меня.

— Что там с сосисками, Чарли? — Пять минут, Турецкий. — Пять минут назад ты сказал, что будут готовы через две минуты.

Томми знает, что, если через несколько минут Роскошный Джордж не придет в себя, то его — Томми — похоронят вместе с ним. Зачем цыганам кому-то обьяснять, почему и отчего в их таборе умер посторонний человек? Проще похоронить обоих и уехать на другое место. Номеров социального страхования у них ведь нет, так? И сейчас Томми, по кличке «Сиська», молится. А если не молится, то ему, блядь, следовало бы этим заняться.

— Как мне тебя звать? Пуля или Зуб? — Зови хоть Сюзанной, если тебе так нравится.

— Дай мне камень. — Он в дипломате. — Ты положил камень в дипломат? Открой его и дай мне камень. — Единственного человека, который знал код замка, ты только что застрелил.

Мне очень не нравится выезжать из своей страны, особенно выезжать не на тёплый песчаный пляж, где все ходят в соломенных шляпах и тебе подтаскивают коктейли.

— Мы потеряли роскошного Джорджа. — Где, ты говоришь, вы его потеряли? Это ведь не какая-нибудь ёбаная связка ключей от машины, а?

Вытащи свой язык из моей жопы, Гарри.

— Ебать-колотить, держите меня крепче! Это что такое? — Это мой ремень. — Нет, Томми, у тебя пистолет в штанах. Что делает пистолет у тебя в штанах? — Это для защиты. — Для защиты от кого? От фашистов что ли? Ты не боишься отстрелить себе яйца, когда присядешь?

Ну давай уже, разозлись, пидарас шерстяной! Как только на ринг выходить, так обсирается от страха, а потыкаешь палкой и звереет прям на глазах.

— Это он? — Я не знаю. Сколько у него пальцев? — Извини, пожалуйста, я сегодня без бинокля!

— С ним всё будет нормально? — Надеюсь, нет.

Каждый знает Дага-голову: если есть камни и эти камни ворованные — это к нему. Даг притворяется евреем, он хочет быть евреем; он даже своей семье говорит о том, что они евреи. Только из него еврей точно такой же, как из меня гомодрилл. Он считает, что быть евреем — хорошо для бизнеса. В бизнесе с бриллиантами это действительно помогает.

Говорят, русские — очень опасные, а этот вообще со всех сторон ненормальный.