Декстер Морган

— Что является воплощенной сутью, но при этом мимолетно, как ветер? — Все живое.

Никогда не перестану удивляться бесконечной изобретательности представителей рода человеческого в том, что касается нанесения ближним смертельных ран.

Я никогда не сомневался, что окружен сплошными идиотами, но сегодня этот факт особенно действовал мне на нервы.

Когда напряжение становится слишком сильным, взрываются даже вулканы, а они-то– из камня. Я же сделан из материала помягче...

Я предоставлен самому себе и нахожусь в полном одиночестве, преследуемый только демонами собственного воображения.

Медленно — значит долго.

Мелкие, глупые, нелепые попытки смешаться с двуногим стадом минули, умчались в благословенную тьму...

Даже дыхание не дается даром.

Так оно и есть, мир соткан из опасностей и жестокости, это правда. Поэтому мы поступаем очень благородно, делая его немного лучше, по маленькому кусочку за один раз. И прекрасно, когда мы одновременно можем выполнить этот свой долг и совместить его с семейными обязательствами.

Луна. Полная, яркая, очаровательная луна нахально заглядывала ко мне в окно. Зовущая, манящая, сияющая, улыбающаяся мне, прекрасная, яркая луна своим змеиным голосом, сотканным из стали и теней, шептала нежные глупости, тихо повторяла два слога моего имени своим прежним голосом, наводившим мысли о тьме и почерневших от страха или предвкушения наслаждения глазах, таким знакомым, таким успокаивающим голосом.

Я барахтался в этом разъедающем душу, пожирающем время, более чем человеческом чувстве — вине.

Нас учат необходимости говорить правду, но, по моему опыту, гораздо приятнее, когда тебе скажут то, во что тебе хочется верить. Обычно это далеко не одно и то же, но если тебе придется напороться на горькую правду потом, что ж, такова жизнь.

Любой человек, знакомый со штампами, знает: даже из самой неприятной ситуации есть выход. Среди грозы всегда блеснет луч надежды.

Нет, правда, сколько смертей, одна ужаснее другой, может угрожать относительно невинному человеку в течение вечера?

Как я уже говорил, свобода — это иллюзия. Каждый раз, когда мы говорим, будто у нас есть выбор, это значит, мы попросту не видим дуло ружья, направленное нам в пупок.

Странно, что я не умер от жалости к самому себе прямо у всех на глазах, но если бы от этого умирали, вряд ли кто-нибудь доживал бы до четырнадцати лет.

Вы когда-нибудь обращали внимание: сколько бы мы ни говорили о свободе, всегда оказывается, что у нас ее нет? <...> Но как и все в мире, что хорошо выглядит, свобода — всего лишь иллюзия.

Краски мира вновь померкли, и все вокруг стало выглядеть опасным.

Жалобы еще никому не помогали.

Мне всегда казалось, что люди, разговаривающие по телефону, сидя за рулем и двигаясь на большой скорости, страдают неким серьезным психическим заболеванием.

Иногда короткая передышка и смена темы разговора — это все, о чем ты мечтаешь.

Как жаль, что девичья скромность больше не в цене.

В очередной раз я почувствовал себя так, будто всем вокруг заблаговременно выдали текст роли, а я вынужден импровизировать.

Люди предпочитают верить штампам, даже если они не соответствуют истине.

... Не сказать, чтобы это ощущение можно назвать рациональным, но, судя по моему опыту, чувства никогда таковыми не бывают, поэтому можно наслаждаться теми из них, которые получше, пока можно. Их не так уж много, и они обычно долго не длятся.