Доктор Джеймс Уилсон

— Я видел все когда-либо снятые фильмы ужасов: шестилетние близнецы перед лифтом, полным крови, хор мальчиков — вот это плохие знамения! В нашем случае всё куда более прозаично: миллиардер хочет перепихнуться. — Миллиардеры покупают киностудии, чтобы перепихнуться. Они покупают госпитали, чтобы получить уважение. — И зачем им уважение? — Чтобы... перепихнуться! — То-то же.

— Стоит мне провести время с кем-то ещё, и ты задолбаешь и меня, и этого беднягу. — И что? Разве это не весело?

Всё упирается в общность интересов. Ищешь, что вас может объединять: фильмы Джона Ву, романы, капуста...

— Как будто вселенная показала мне большущий фак! — Нужен ты вселенной… — «Почему я?» Всю жизнь убеждал пациентов: «Не мучьтесь, это вопрос без ответа». — Мудро. — Жестоко! Они просто пытались понять, что происходит, а я им: «Плевать! Забейте!» Нет бы, прожить жизнь как ты, прагматичной, эгоцентричной, самовлюблённой скотиной, которая отравляет жизнь всем и вся. — У тебя всё равно был бы рак. — Да! Но я бы хоть знал, что заслужил его.

Я не хочу не обсуждать, не обсуждать «необсуждение».

Прости, но я не верю, что мы всего лишь набор химических соединений.

Даже если абсолютная истина существует, она недоступна нам во всей полноте.

— «Я заглянул в глаза смерти — и всё изменилось». Как это банально! — Банально — когда жизнь вдруг обретает смысл. А я дал себе клятву стать раздолбаем. Вся моя жизнь прошла в трудах, заботах и поисках её смысла, так что самое время для эгоизма, пофигизма и низменных радостей.

— Привет! Сыграем? — Не могу. Иду рушить браки. — Ладно... — Ладно как пассивно-агрессивное проявление реверсивности или депрессивной обреченности? — Ладно — в смысле я передумал.

— Если ты хотел поработать в одиночестве, мог бы просто сказать. Зачем врать? — Врать интереснее. — А быть обманутым не очень.

— Сказать, что я думаю? — Вопрос с заранее известным ответом...

— Он боялся, что ты умрёшь. Никто не знает, как правильно себя вести в такой ситуации. Он заслуживает ещё один шанс. — Да... но речь не о том, чего он заслуживает. Если что-то случится, я не хочу надеяться, что я не одна, я хочу быть в этом уверена. А с Хаусом... Каждый раз, когда он был мне нужен, я всегда оставалась одна. Но он не виноват — он такой, и я это знала. Это я во всём виновата...

Иногда, чтобы найти общий язык, нужно отвлечься от собеседника и сосредоточиться на себе.

— Люди счастливы в браке, а тебя так и подмывает испортить им жизнь! — Она сказала, что счастлива? Прямо так и сказала? — Нет, у неё из задницы вылетели две птички с плакатиком!

Тебя окружают вещи не из разряда «надо», а из разряда «хочу».

— Тебя притягивает все опасное: мощные грузовики, мотоциклы, фейерверки... — Все любят фейерверки! — Смотреть — да, но не делать.

— Хаус, какого черта твой нестабильный пациент разгуливает по коридору? — Порвал поводок.

Если я когда-нибудь скажу, что хочу детей, бей сразу по печени!

— Хватит менять тему! — Сказал любитель менять тему.

— Это что, мой бумажник? — Да, можешь забрать, я уже все проверил.

То есть, ты хочешь не просто уйти от проблемы, ты хочешь избежать самого процесса избегания проблемы.

— Черт, пациентка с терминальной стадией почечной недостаточности. Сердце не выдерживает диализа, нужна трансплантация, а... Когда разговор не о тебе, ты отключаешься, так? — Что?

Видимо, чтобы объяснить тебе, что ты бестактен, понадобится начертить сложнейшую диаграмму.

— Почему ты не наслаждаешься природой? — Без тебя всё по-другому.

— Тебя напрягает, что у нас нет социального контракта? — У меня вся жизнь сплошной компромис. Отношусь ко всем, словно они стеклянные. Всю жизнь анализирую свои поступки. И тут приходишь ты. Ты прешься от правды, дай тебе приятную ложь и ты вдаришь мне ею по голове. Давай все так и оставим. — Ладно. — Вот видишь, если бы ты выполнял социальный контракт, ты бы так и сказал, но лишь потому что мне это приятно. — Так приятно смотреть, как ты себя мучаешь. — Как думаешь моему брату станет лучше? — Нет.