Эбби Эбернати

— Разве дело не в том, что из-за дождя у тебя есть хороший предлог раздеться? — Нет. Огорчена? — Нисколько.

— Я тебе не подружка для секса! — Я оттолкнула его. — Я никогда не говорил про тебя такого! — с неверием потряс он головой. — Мы вместе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, ты спишь в моей кровати, но в остальное время ты ведёшь себя так, словно не хочешь, чтобы нас видели вместе!

Чем больше он улыбался, тем сильнее мне хотелось ненавидеть его. Но именно улыбка делала это совершенно невозможным.

Все это время я думала, что Трэвис нуждается во мне, но сейчас казалась себе новой блестящей игрушкой, как назвал меня Паркер. Трэвис хотел доказать этому субъекту, что я по прежнему принадлежу ему. Ему.

— Эбс? — скривился парень. — Этот хлыщ тебя не перепутал с физкультурными роликами? — Голубка? — сказала я с не меньшим отвращением. — Надоедливая птица, которая гадит на тротуары?

— Я ничья, — сказала я пустой комнате. Когда эти слова проникли в мой мозг, меня захлестнуло разочарование прошлой ночи. Я никому не принадлежала. Так одиноко мне еще не было никогда.

— Он целовал тебя? Я поджала губы и кивнула. — У него очень мягкие губы. Трэвис поморщился. — Мне все равно, какие у него губы. — Поверь, это важно. Я всегда так нервничаю из-за первых поцелуев. Но этот оказался не так уж и плох. — Ты нервничаешь из-за поцелуев? — с весельем в голосе спросил Трэвис. — Лишь из-за первых. Просто ненавижу их. — Я бы тоже возненавидел, если мне пришлось бы поцеловать Паркера Хейса.

Очень опасно так в ком-то нуждаться. Ты пытаешься спасти его, а он надеется, что у тебя получится. Вы два недоразумения.

— Ты водишь «порше»? — Не просто «порше», а «Порше девятьсот одиннадцать джи ти три». Большая разница. — Дай угадаю: это любовь всей твоей жизни? — спросила я, цитируя заявление Трэвиса о его мотоцикле. — Нет, это всего лишь машина. Любовью всей жизни станет женщина с моей фамилией.

Я стала непредсказуемой стороной его жизни, джокером, переменной величиной, неподвластной его контролю. И хотя я дарила ему мгновения спокойствия, смятение, в котором он пребывал без меня, при мне становилось в десять раз хуже. Он с трудом справлялся со своим гневом. Я перестала быть его загадкой и исключением, превратилась в слабость.

Дружба с Трэвисом требует терпения и умения прощать. Он – сам по себе Вселенная.

Мне в любом случае жаль того, кто верит, что у него есть шанс. Я безнадёжно и полностью влюблена в тебя.

Могла бы потратить тысячу лет, стараясь стереть из памяти это мгновение, но оно всё равно будет прожигать мою память.

... я зажмурилась, пытаясь запомнить этот чудесный момент. Я понимала, что буду желать его повторения всю оставшуюся жизнь, поэтому старалась насладиться сполна.