Джейми Макгвайр

Да, мы с Голубкой побывали в аду, зато потом нашли свой рай. Может быть, мы, двое грешников, и не заслужили такого счастья, но жаловаться я не собирался.

— Они меня не хотят. Просто им любопытно, чем я тебя так зацепила. В любом случае мне жаль того, кто думает, будто у него есть шанс. Потому что я влюблена в тебя — по уши и безнадёжно. — Знаешь, чем ты меня зацепила? — спросил я, подумав: «Неужели до сих пор не ясно?» — Я не чувствовал, как бессмысленно живу, пока мы не встретились. И что такое одиночество, я не понимал, пока не оказался в своей постели без тебя. Ты — всё, чем я дорожу. Именно тебя я всё это время ждал.

— В этом платье ты имеешь большой успех, — проговорил я, — И это, пожалуй, даже клёво — быть с девушкой, которую все хотят. Голубка отклонилась и выразительно закатила глаза: — Они меня не хотят. Просто им любопытно, чем я тебя так зацепила. В любом случае мне жаль того, кто думает, будто у него есть шанс. Потому что я влюблена в тебя — по уши и безнадёжно.

— В этом платье ты имеешь большой успех, — проговорил я, — И это, пожалуй, даже клёво — быть с девушкой, которую все хотят.

Просто невероятно. Единственная девушка, которую я хочу, не хочет меня.

Голубка приложила ладонь к моей щеке: — Знаешь что, мистер Мэддокс? — Что, детка? Она вдруг посерьёзнела: — В другой жизни я бы тебя полюбила. С секунду я молчал, глядя в её помутневшие глаза. Эбби была пьяна, но мне очень захотелось поверить, будто она трезвая думала то, что сейчас сказала. — А я бы и в этой тебя полюбил.

— Ты сделаешь из меня психа, Голубка! — прорычал я, глядя на неё через плечо. — Когда ты рядом, я перестаю по-человечески соображать. — И это моя вина?

— В другой жизни я бы тебя полюбила. — А я бы и в этой тебя полюбил.

Я сжал зубы. Мне и так всё было известно и оттого, что Америка произнесла это вслух, легче не стало. Стало только хуже: раньше я думал, она не против того, чтобы мы с Эбби встречались, и моё дело казалось мне не таким безнадёжным.

— Что ж, на этой депрессивной ноте вино закончилось, так что мое время тоже. — Такое чувство, что ты меня используешь. — Но тебе это нравится, — Она подмигнула, — Увидимся утром.

Когда же вы, придурки, усвоите, что вы не можете пойти и переспать с кем-то другим в ту же секунду, как вас отвергли? Это не поможет тебе чувствовать себя лучше. Ничто не поможет лучше, чем время.

— С тобой сегодня очень… комфортно. — Комфортно? Да я чертовски кашемировый!

Утрата открывает глаза на многое, и все мои былые тревоги оказались незначительными.

Невозможно по-настоящему влюбиться и при этом хоть чуть-чуть не сойти с ума.

Это скорбь, Фэлин <...> до сих пор помню это беспомощное чувство, когда теряешь близкого человека. Неважно, как сильно ты любишь, вернуть его ты не в состоянии. Не имеет значение, как много ты кричишь, пьешь, умоляешь или молишься... На их месте остается пустота. Она сжигает и испепеляет всё внутри, пока ты не перестаешь плакать, чтобы прекратить боль и не принимаешь ее как должное на всю оставшуюся жизнь.

Любовь пробуждает в людях ненависть, которую они никогда раньше не испытывали.

Теперь я поняла, почему эту женщину полюбил ангел. Она была как маяк, от которого исходит свет, и каждое ее слово было наполнено любовью.

Смерть — это честная сделка за ночь с тобой.

Женщины любят придумывать всяческие объяснения своим поступкам.

Любой, кто считал, что апокалипсис не наступит, отрицал очевидное.

— Разве дело не в том, что из-за дождя у тебя есть хороший предлог раздеться? — Нет. Огорчена? — Нисколько.

— Я тебе не подружка для секса! — Я оттолкнула его. — Я никогда не говорил про тебя такого! — с неверием потряс он головой. — Мы вместе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, ты спишь в моей кровати, но в остальное время ты ведёшь себя так, словно не хочешь, чтобы нас видели вместе!

Чем больше он улыбался, тем сильнее мне хотелось ненавидеть его. Но именно улыбка делала это совершенно невозможным.

— Предлагаю выпить! — крикнул я, взбираясь на стул и торжественно поднимая бутылку пива, мимоходом выхваченную у кого-то из «братьев». — За подонков! — Я указал на Брэда. — И за девчонок, которые нас бросают! — Я поклонился Эбби. У меня перехватило дыхание. — За офигенное удовольствие терять женщину, которая была твоим лучшим другом и в которую ты сдуру влюбился!

Люди забыли, как пользоваться своей памятью. Они смотрят на жизнь через объектив камеры или экран сотового телефона вместо того, чтобы запоминать вид, аромат, — я сделала глубокий вдох через нос, — звуки, — мой голос эхом отразился от маленьких вершин под нами, — чувства, — я протянула руку и прикоснулась к его бицепсу.