Эдди

— Вы проигнорировали мой план, импровизировали слишком много, решили, что сами можете всё контролировать. — Мистер Дэвенпорт, мы рискуем жизнью каждый раз. А вы только и знаете, что записываете все наши просчеты. — Я не всегда занимаюсь тем, что «записываю просчеты». — Он говорит правду. У него есть ещё короткие перерывы на тхэквондооо.. — Это не просто перерывы. А дыхательные упражнения на пресс. — Чем бы они не были, держи свой верхний удар подальше от меня.

— А я ведь чуть не поступил в юридический колледж.. — Тихо! Я что-то слышу... — Да... Как проходит моя жизнь.

— Нельзя! — И почему же? — Потому что! — Луи, посмотри мне в глаза и назови хоть одну достойную причину... — Нет! — Вот видишь, их нет! — Нет! Я не буду тебе подыгрывать! — О чём ты? — Я... Пошёл ты, дружок! У меня есть причины жить и я много трудился, чтобы их осознать! Просто так я их тебе не отдам! Если они тебе нужны — попей воды и ложись спать, а утром проснись и попытай счастья, как все остальные! — Жестокость из милосердия! Я понял. — Да никакого милосердия! Только жестокость! Без пофигизма, Эдди! Хочешь умереть, потому что у тебя плохая жизнь? Не твоя жизнь — это жизнь вообще! Жизнь больше тебя, если ты можешь это представить! Ты не владеешь ей! Ты принимаешь в ней участие и наблюдаешь за ней!

— Ты знаешь, что это? — Ээ, это ведро. — А знаешь, зачем мне это ведро? — Потому что крыша течет. — Нет, вот ведро для крыши. А это ведро принадлежало моему отцу. Каждый день, тридцать лет подряд он надрывал свой хвост и мыл машины, чтобы купить этот театр. Каждый день, Эдди, ради меня. — Ого, клевый у тебя был старик.

— Волнуешься? — Издеваешься? Ахахаха! Да я просто в ужасе!

— Твоя бабушка еще жива? — О, да! — Ого, и она богата, верно? — Еще бы. Но лучше держись от нее подальше. Бр-р-р, она та еще овца.

— Может, пойдем в другое место? — А ты поесть не хочешь? — Хочу, но здесь же цены сумасшедшие. — Да, знаю, поэтому я принес сэндвичи. — Эээ... нельзя со своей едой...

— Мой отец, когда узнал про нашу встречу, сразу такой: «Эдди, скажи этой коале, что больше он от меня денег на свое шоу не получит!». — Твой отец прав, но проблема была в самом репертуаре. Страстные страсти, «Унесенные ураганом» — да никто уже не хочет это смотреть. Знаешь, что я сделаю? — Утопишься?

— Ты на самом дне, дружище. — Да, а знаешь почему хорошо иногда оказаться на дне? Оттуда всего один выход: только наверх!

— Сегодня идет очень хороший фильм. — Где? — Не знаю, где-нибудь точно идет.

— Ты привел чокнутую? — Выбирал: или она, или надувная кукла. Побоялся, что надувная напьется и мне за нее будет стыдно.

— Нужны певцы. — А кто же сидит перед тобой? — Псих. — Поющий псих!

— Что теперь подумает Эвелен? — Она подумает, что я псих, а я и так псих.

— Зачем ты так много пьешь, Эдди? — Много? Чтобы забыть. — Забыть что? — [Выпивает] Я забыл.

— Эдди, тебе 38 лет, а ты до сих пор не женат. Я обещала твоей матери перед смертью, что увижу, как ты женишься. Ты хочешь, чтобы я умерла и горела в геенне огненной?! — Просто я пока не нашел подходящую. — Думаешь, я нашла подходящего?! Думаешь, твоя мать нашла подходящего?! Все эти голубые глаза и стройные ноги... мы находим лишь несчастье! Но Господь послал нас на эту землю ради страданий. Вот почему он придумал Сталина.

— Я учу нового диджея. Она хочет... — Она?! — Слушай, я приду поздно. — Сколько ей лет? — Не знаю. 28-29. — А она замужем? — Я не спрашивал. Не думаю. — О, это же чудесная новость! Ты должен пригласить ее завтра и познакомить со мной. — Завтра она не сможет. — Ладно, тогда послезавтра. — Ей нужно сначала получить разрешение. — О, она деревенская, нужно сначала спросить у отца... — Она пациентка! — Эта девушка. Она сумасшедшая?! Я сдаюсь!

— Я слышу голоса. — Что ты имеешь в виду? — Внутри. Они называют меня тупым ублюдком. — Ну, я всегда называю себя тупым ублюдком. — Тогда не говори никому.

— Я не умею смотреть в лицо и врать. — И ты еще продавец?

— Ты все это сделал за день?! — Да! Не хочешь побыть маньяком?

— Это хуже, чем я думал. — Здесь все хуже, чем вы думали.

— Ты выбрал неудачное время. По вторникам в 7 вечера идет «Эммердейл». — Значит, мне надо начинать в 7:30? — Тогда они пропустят «Истэндеров». — 8:00? — Без шансов. «Билл». Телевидение здесь не просто развлечение. Это, скорее, образ жизни.

— Мой муж строитель. Это была его идея сделать ремонт, но мы его так и не сделали. — Случай, когда сапожник без сапог. — Нет. Случай, когда сапожник спит со своей секретаршей.

— Значит ты хочешь работать на радио? — Да. — Тогда работай на радио! Но ты должен найти жену, иначе будешь одинок. Попроси ту чокнутую стать твоей женой. — Я думал, ты ее не одобряешь? — Чтобы жить с тобой, девушка должна быть чокнутой!

— Фу, это самый унизительный момент в моей жизни. — Какой именно? Просить о свидании? — Просить женщину притворяться моей девушкой. — Тогда я буду притворяться так хорошо, что никто не догадается.

— Не слышу тебя, Кемпбелл. — ... Из далекого 1959 года. — Все еще не слышу тебя. — Эдди, я душевнобольной человек. Если я буду кричать громче, меня свяжут и дадут успокоительного.