Луи (Louie)

— Вам всегда не по себе в обществе молодёжи? — Да... Не знаю почему. — Зато я, кажется, знаю. Потому что за нами будущее, а вам там места нет. Потому что мы впереди вас и, естественно, вам от этого нехорошо. В глубине души вы понимаете, что больше никому не нужны. — Да, это похоже на правду. — Но это не повод унывать. У вас есть дети? — Да, две дочки. — Вы же хотите, чтобы ваши дети жили лучше вас? В этом вся соль. — Конечно! — И это нормально. Если вы хороший отец — ваши дети выросли лучше и умнее вас, вы на их фоне кажетесь глупее. — Да, пожалуй... — Если вы смотритесь идиотом на фоне молодых — всё идёт по плану!

— Быть вместе можно по-разному. Не все пути ведут к краху. — К краху? — Да, к краху! Друзья, секс, любовь, брак, развод, крах. Ясно? А есть и другой путь — друзья, секс, любовь, итальянская еда, жить раздельно, спать с другими... Друзья не обязаны делать выбор, не должны выбирать вечно жить вместе. — Ты что, трахаешься с кем-то ещё? — ... Вот что он слышит!... Луи! Сколько женатых пар, которых ты знаешь, отвратительно развелись? — Большинство... — Так, ну а сколько этих пар, не женись они тогда, остались бы парами или хотя бы друзьями? — Вот теперь мне жутко! — Почему!? — Потому что ты найдёшь другого и я тебя потеряю! — Дурень, я — не твоя! Мы просто ближе, чем были раньше! Я — не твоя, а ты — не мой! <...> — А дальше что? — Я не знаю. Но знаю, что если мы с тобой сойдёмся — никто никого любить не будет! Сто пудов!

— Симпатично... Обожаю старые итальянские кафе. — Если пойти в туалет, за бачком найдёшь ствол.

— Так значит, вы решили испытать счастья, несмотря на то, что потом вам будет грустно? <...> И теперь вы в печали <...> Ну и в чём проблема? — Мне слишком грустно... Слушайте, мне нравилось это чувство влюблённости, очень. Но она уехала и я скучаю, и мне хреново. Я не думал, что будет так хреново. Зачем вообще радоваться, если всё в итоге заканчивается этим? Это того не стоило... — Страдальцы недостойны страдания... Знаете, я не помню, как вас зовут, но вы — образцовый идиот! По-вашему, общаться, целоваться, веселиться вместе — всё ради этого? Это любовь? <...> Вот любовь — тоска по ней. Когда её нет... Хочется умереть... Вы такой счастливый. Вы ходячая поэма. А вы, небось, мечтали о сказке, о каком-то Диснейленде... Вам этого хочется? Как вы не понимаете? Вот ваш приз! Вот, что вы всё время искали! И вот он наконец у вас в руках — прекрасный самородок любви. Сладкая любовная грусть, а вы хотите его выбросить... Вы ничегошеньки не поняли. — Я думал, это самое худшее... — Нет! Самое худшее — если вы её забудете. Когда вам станет наплевать, когда станет на всё наплевать, от этого никуда не деться. Так что радуйтесь, что сердце ещё бьётся, ради Бога! <...> Счастливый сукин сын, последний раз мне сердце разбила Мэрилин, когда мне было тридцать пять. Я бы всё отдал, чтобы снова это испытать...

Мы прекрасно провели время. У нас есть настоящее, но нет будущего... Вечность начинается завтра. Я всегда буду помнить тебя.

Если ты будешь на телевидении, ты должен приятно выглядеть. Нельзя, чтобы людям было неприятно на тебя смотреть. <...> То, что тебе нравится валяться дома в трусах, ещё не значит, что это должны видеть Соединённые Штаты Америки.

Никто не может быть «клёвым» каждый вечер.

Жизнь тебя проверяет, ты знаешь? Вещи не появляются сами собой, чтобы их взять. Надо через что-то пройти, чтобы получить желаемое! Нельзя просто плыть по течению и надеяться, что любовь так вот приплывёт к тебе, как планктон прямо, блядь, в рот киту. Надо доказать самому себе! Надо заставлять вещи случаться.

— Думаю, этот коврик подойдёт в комнату Нелсона, но... Я не уверена насчёт цвета... Помощи будет намного больше, если ты поучаствуешь. — Как мне участвовать? — Знаешь, меня бесит, что мне надо говорить тебе, как быть полезным. Это сложнее, чем делать всё одной и... Это оскорбительно, правда. — Делорес, если тебе что-то надо, просто попроси, не заставляй читать твои мысли. — О, спасибо! Спасибо, что ответил на мою просьбу о помощи издёвкой. — Не издеваюсь я над тобой! Да в чём проблема? <...> Если хочешь моё мнение насчёт коврика, я скажу: — нормальный. — Он «нормальный», это всё? Это твоё мнение? Всё, что можешь предложить? — Это коврик! Он нормальный. Вот уровень страсти, который даёт коврик. Это коврик, он не решает всех моих проблем, но он меня и не злит. Это коврик, он не воняет, он плоский, синий, кладётся на пол. Он не покрыт СПИДом, и не телепортирует тебя куда-то. Он... Кончать он меня не заставляет, но сойдёт!

Мой дядя Чаво говорил: «Говори, что не знаешь, и узнаешь всё».

— Ох, эти женатые!... Они всем хотят впарить эту хрень! — Я знаю. — Я не хочу себе мужа. Ещё один рот, чтобы кормить, этого ещё не хватало!

Я хочу трахнуть Скарлетт Йоханссон! <...> Это было бы самым прекрасным, что могло со мной случиться, и худшим, что могло бы произойти с ней.

— Нельзя! — И почему же? — Потому что! — Луи, посмотри мне в глаза и назови хоть одну достойную причину... — Нет! — Вот видишь, их нет! — Нет! Я не буду тебе подыгрывать! — О чём ты? — Я... Пошёл ты, дружок! У меня есть причины жить и я много трудился, чтобы их осознать! Просто так я их тебе не отдам! Если они тебе нужны — попей воды и ложись спать, а утром проснись и попытай счастья, как все остальные! — Жестокость из милосердия! Я понял. — Да никакого милосердия! Только жестокость! Без пофигизма, Эдди! Хочешь умереть, потому что у тебя плохая жизнь? Не твоя жизнь — это жизнь вообще! Жизнь больше тебя, если ты можешь это представить! Ты не владеешь ей! Ты принимаешь в ней участие и наблюдаешь за ней!

— Это чудесно! Вы когда-нибудь были замужем? — Нет. — А я был женат девять лет и, поверьте мне, Господь не улыбался!

Женитесь, ради Бога! Влюбляйтесь, женитесь, а потом — разводитесь. И грамотно воспитайте детей в двух спокойных, счастливых семьях. Что может быть лучше? Или лучше расти в семье, полной ворчливых уе*ков? Эта хрень передаётся из поколения в поколение. Знаете, эта такая неразрывная цепь неудачных браков...

Это правда. Всё, что делает тебя счастливым, в какой-то момент заканчивается, и ничто хорошее ни заканчивается хорошо.

Это не смешно быть одному в сорок один год. Я был женат десять лет, я разведён и у меня двое детей. Сложно начинать всё с нуля после развода. Представить себе: «Эй! Может произойти что-то хорошее!» Я знаю слишком много о жизни, чтобы быть оптимистом. Потому что я знаю — даже если это мило, это всё равно закончится дерьмово! Я знаю, если ты улыбнёшься кому-то и он улыбается тебе в ответ, это значит, вы определяете начало чего-то дерьмового! У вас может пара милых свиданий, но потом она перестаёт тебе звонить и ты чувствуешь себя ужасно. Или вы долго встречаетесь, и потом она переспит с кем-то из твоих друзей или ты с кем-то из её... Это будет хреново! Или вы поженитесь — из этого ничего не выйдет, и вы разведётесь, и будете «пилить» ваших друзей, деньги, это будет ужасно! Или ты встретишь идеального человека, которого ты безгранично любишь, и вы даже спорите плодотворно, и у вас дети, и потом вы вместе стареете... и она умрёт... Это самый лучший сценарий!

На днях дочка рассказала мне шутку. А у неё чудесные шутки. Они у неё не как у остальных, поэтому я их и люблю. Я занимаюсь комедией 25 лет. Я знаю каждую шутку, даже если я её не слышал. Вы начнёте рассказывать мне шутку, а я знаю, что будет. Но в её шутках я понятия не имею, что произойдет. Вообще не знаю. Вот какую она мне на днях рассказала: «Кто не разрешил горилле прийти на балет?» <…> Я уже люблю эту шутку! Люблю эту шутку! Я такой ещё не слышал! Это новая шутка для меня! «Кто не разрешил горилле прийти на балет?» И я спросил «кто?» А она мне: «просто те люди, которые отвечают за подобное... Те люди, которые принимают это решение... Подумав, они пришли к выводу, что горилл лучше не впускать».

Говорить «мне скучно» — глупо. Ну то есть ты живешь в большом, разнообразном мире, который ты почти не видела. И даже просторы твоего же разума бесконечны. Разум бескраен, у тебя в голове. Понимаешь? Даже то, что ты просто жива, уже потрясающе, так что скучать не приходится.