Его Воробейшество

— Мой отец был сапожником. Он умер, когда я был молод и мне досталась его лавка. Он был простым человеком и шил простую обувь. Но я понял, что чем больше работы я вкладываю в обувь, тем больше на нее спрос. Тонкая кожа, украшения, мелкие детали... и время. Время прежде всего. Десятки часов на каждую пару. — Качество требует времени. — Да, думаю вы носили на себе целые годы чьих-то жизней.

— Почему без обуви? — Потому что я отдал её тому, кто больше в ней нуждался. Мы все так делаем. Это не даёт нам забыть, кто мы такие.

Лицемерие — это гнойник, а гнойник вскрывать всегда неприятно.

— Если бы я позволил вам уйти прямо сейчас, куда бы вы отправились? Что бы вы искали? — Я пойду к моему брату, моему мужу, моей семье.

— Годами я притворялась, что люблю бедных, обделенных. Я жалела их, но никогда не любила. Они были мне отвратительны. — Их сложно любить. Бедные отвратительны потому, что они — это мы избавленные от самообмана. Они показывают, какими мы были бы без роскошных одежд, как пахли бы без духов.

— Вы прольёте кровь в святом месте? — Боги не будут против. Они пролили крови больше, чем все мы взятые.

— Я говорю им, что особенных не бывает, и они считают меня особенным за мои слова. — Возможно, они правы. — Было бы удобно верить в это, не так ли?

Я служу Богам. А Боги требуют справедливости.