Энди Дюфрейн

Помни, что надежда – хорошая вещь, возможно, даже лучшая из всех. Она не умирает.

Вот где я хочу жить до конца своей жизни. Теплое местечко без воспоминаний.

— Говорят, ты — тот человек, который может достать кое-какие вещи. — Я предпочитаю не называть это так: просто я знаю местонахождение некоторых вещей.

Стоит надеяться на лучшее... но готовиться стоит к худшему.

— Здесь у меня нет врагов, — мягко сказал Энди. — Нет? — Я улыбнулся. — Подождите немного.

Если ты заехал так далеко, может захочешь проехать еще немного?

— И знаешь, о чем эта книга? — Нет. — Она о побеге из тюрьмы. — Может её тоже поставить в раздел «образование»?

— Переживай, если хочешь, но ты не нажимал на курок. — Не нажимал. Кто-то другой нажал. И я оказался здесь. Невезуха, наверное. Она всегда рядом и кого-то цепляет. Выпал мой черёд. Всё... я оказался на пути торнадо. Не думал, что буря продлится так долго.

Моя жена говорила, что меня не понять, что я как закрытая книга. Постоянно на это жаловалась. Она была красива. Боже, я любил её. Просто не знал, как показать. И убил её, Рэд. Я не стрелял, но я прогнал её, и она умерла из-за меня. Из-за того, какой я...

Хейвуд : — Граф Монте-Криско... Флойд: — «Кристо», тупой ты кретин. Хейвуд : — Автор — Александр Думас... Тупой осел! Энди Дюфрейн: — Тупой осел? «Дюма».

— Оно того стоило? Две недели в яме? — Самый лёгкий срок... — Брехня! В яме легко не бывает. Там неделя тянется как год. Это точно. — Со мной был мистер Моцарт. — Тебе разрешили взять с собой проигрыватель? — Он был здесь (показывает на голову) и здесь (показывает на сердце). Красота музыки, её отнять нельзя. На вас музыка так не действует? — Ну, я в молодости играл на губной гармошке. Потом утратил интерес. Здесь от этого нету прока. — Здесь от этого огромный прок. Тебе это нужно, чтобы не забыть... — Не забыть? — Не забыть, что в мире есть места, высеченные не из камня. То, что в тебе есть то, до чего не добраться... То, что не тронут. Это только твоё. Понимаешь? И ничьё больше. Только твоё. — О чём ты говоришь? — О надежде...

Знаешь, что мексиканцы говорят про Тихий океан? Говорят, что у него нет памяти.

Все сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью.

Надежда — это хорошая вещь, может быть, даже лучшая, а хорошие вещи не умирают.

Всё сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью. =============== Всё сводится к простому выбору: в хлопотах живи или в хлопотах умирай.

Знаешь, что мексиканцы говорят про Тихий океан? Говорят, что у него нет памяти.

Самое смешное, что на воле я был честным и прямым как стрела. Сел в тюрьму, чтобы стать преступником.

— Шахматы — вот игра королей. — Что? — Цивилизованная и стратегическая. — И совершенно непонятная.