Фрэнсис Андервуд

Как я люблю эту женщину! Больше, чем акулы любят кровь...

Все верно. Мы не сдаемся террору. Мы и есть террор.

— Я вчера говорила с женщиной в Айове. Она сказала, что не может тебя поддерживать, потому что не верит тебе. — Ну, я не первый политик, которому не все верят. — Мы очень долго врали, Фрэнсис. — Конечно, врали, Представляешь, что подумали бы избиратели, начни мы говорить правду.

Знаете, что мне нравится в людях? Они настолько предсказуемы.

Мы все идем на жертвы, чтобы достичь своей мечты. Но иногда приходится жертвовать собой ради общего блага.

Я всегда питал отвращение к необходимости сна. Подобно смерти, он сражает даже самых сильных людей.

Путь к власти вымощен лицемерием и жертвами.

Иногда, чтобы восстановить уважение вашего начальника, надо его ослушаться.

Природа обещаний такова, что они невосприимчивы к обстоятельствам.

Сердце может задушить разум, когда к нему приливается вся кровь.

Хочешь поговорить о смелости? Любой может покончить с собой или орать перед камерой. Знаешь, на что действительно нужна смелость? На то, чтобы молчать, несмотря на все свои чувства, держать себя в руках, когда ставки слишком высоки.

Настоящий писатель никогда не откажется от хорошего сюжета, как настоящий политик не откажется от нереальных обещаний.

Нельзя «нет» превратить в «да» без «возможно» между ними.

Каково лицо труса? Это его затылок, когда он бежит с поля боя.

Талант лжеца в том, чтобы заставить всех поверить, что ты не умеешь врать.

Ингредиенты не виноваты в том, что повар не умеет готовить.

Если б мы не совершали дурных поступков, не радовались бы хорошим.

Если тебе не нравится, как накрыт стол, опрокинь его.

В такие моменты нужен кто-то вроде меня. Тот, кто будет действовать. Тот, кто не побоится сделать то, на что у других не хватит храбрости. Тот, кто будет делать грязную работу. Необходимую работу.

Продолжай быть полезным — это лучший способ доказать благодарность.

Честность — лучшая защита и лучшее нападение.

Щедрость — одна из составляющих власти.

Утешения нет ни вверху, ни здесь... Только мы — маленькие, одинокие, суетящиеся, воюющие друг с другом... Я молюсь себе, за себя.

Всякий раз, когда я говорю с Тобой, Ты не отвечаешь... Хотя, учитывая наше взаимное презрение, я не могу Тебя в этом винить... Возможно, я говорю не с той аудиторией.

Лучше держать поводья, чем наблюдать с трибуны.