Хэймитч Эбернети

— Ну для начала, я тут подумала... — Да ты что?!

— А так вообще можно? — Нельзя, но он сделал.

— И ты пришла чтобы что? Просить, чтобы я... умер? — Я пришла выпить. — О! Наконец-то вопрос по моей части.

Забудьте всё, что вы якобы знали о Голодных играх. Всё, что было раньше — детский сад.

— Совет напоследок? — Попытайся выжить.

Хотите символ для своей революции? Дрессировать её невозможно, уж можете мне поверить.

Помни, кто твой настоящий враг.

Да какая разница? Это все показуха. Главное — не кто ты есть, а кем тебя видят.

Есть выжившие. Победителей нет.

— Знаешь, проживи ты хоть сотню жизней, и тогда не заслужишь такого парня, — говорит Хеэймитч. — Куда уж мне, — цежу я. — Среди нас троих он лучший, кто бы сомневался.

Знаешь, ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его.

— Они профи. Знаете, кто это такие? — Из дистрикта один. — И два. — До 18 лет они тренируются в особой академии, потом идут в добровольцы. К этому времени они — машины-убийцы. — Но здесь их никак не выделяют! Они живут в таких же условиях как и вы... И еще им, по-моему, не дают десерт... А вам дают!

Вы не хуже меня знаете, как управлять толпой. Если толпу нельзя запугать, толпе надо во что-то верить.

– Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.