Кевин Маккалистер

— Простите, где находится ресепшен? — В конце холла, налево. — Спасибо.

— Простите если обижу, но вам не кажется, что вы уже слишком взрослый, чтобы чего-то бояться? — Можно быть старым для многих вещей, только не для страха...

Это смешно! Только трусишки могут прятаться под кроватью. А я не трусишка! Я хозяин в доме.

— Я просто выкладывал там узоры из твоих рыбных крючков. — Из моих новых крючков? — Не мог же я взять старые, на них там всякие кишки от червей!

— Я перестала верить людям. — Не обижайтесь, но, по-моему, это глупо. — Я боялась, что мое сердце снова разобьют. Можно довериться человеку, но когда сгустятся тучи, он забывает тебя. — Может, они просто заняты? Может, они забывали не о вас? А забыли вспомнить. — Я боюсь, что тот, кому я верю, снова разобьет мне сердце. — Я вас понимаю. У меня были чудесные коньки. Я так боялся их сломать, что не надевал их и хранил в коробке. И знаете что случилось? Я из них вырос, так ни разу и не покатался. Скрывать свое сердце или дать его разбить. Какая разница? Если прятать свое сердце, то будет как с моими коньками, когда вы решитесь — ничего не получится. Может, ваше сердце и разбито, но оно есть.

— Базз... — Ты что, не знаешь, что надо стучать, заморыш! — Я могу спать в твоей комнате? Я не хочу спать в одной кровати с Фуллером. Если он напьется, то описается. — Я никогда не разрешу спать тебе в моей комнате, даже если ты мне задницу будешь лизать! Ясно?!

Люди могут делать всё, но обижать детей в Рождество им не позволено.

— Я знаю, вы не настоящий Санта-Клаус. — [поправляя бороду] Интересно, почему ты так думаешь? — Я уже большой, но я знаю, вы работаете на него. Нужно, чтобы вы ему кое-что от меня передали. — Я слушаю. — Я Кевин Маккалистер, Линкольн-Бульвар 671. Номер телефона нужен? — Нет. — Это очень важно, пожалуйста, скажите ему, что в этом году вместо всех подарков, я хочу, чтобы вернулась моя семья. Мне не надо подарков, ничего, кроме Питера, Кейт, База, Меган, Линни и Джефа, а также моей тети, кузин и кузенов. Ну, а если у него еще останется время, то можно и дядю Фрэнка, хорошо?

Если никто не знает, что у вас есть сердце, что с того, что оно будет разбито?

Нет, люди не хотят забывать, это происходит само. Мой дедушка говорил, что если бы моя голова не была бы привинчена, я бы забыл её в школьном автобусе.