Константин Бойко

— Ты можешь меня не уважать, но я иногда ловлю себя на мысли, что я боюсь. — Серега, он что, сломал тебя? — Нет, Кот, ты не понял. Я боюсь, что Хитрый Пес заставит меня забыть о нашем прошлом. А это очень страшно — остаться без прошлого

Да ну тебя! Колдунья! Ты меня сглазишь. А я, какой-никакой, говённенький, но свой!

— Джина... Скажи, а как так получилось, что мы с тобой ни разу в койку не нырнули? — Потому что я тебя обнесчастила... С Мариной свела... с подругой дорогой... — Да-а-а... Ты с Мариной свела... Однако из всех баб только ты ко мне в лагерь приехала...

Джинка! Ясновидящая моя! Президент небывальщины, предводитель проходимцев! Херопрактик ты мой и херотеоретик!

— Ваши документы! — Мои документы? Ты, браток, звони в приемную и скажи президенту, что прибыл гасконский армянин Д'Артаньянц, и поторопись — она ждет, а я опаздываю! — Тут какой-то кекс Джину Рафаиловну спрашивает... Говорит, что армянин... Как фамилия?... Как фамилия? — Д'Артаньянц из Гасконии! — Д'Артаньянц какой-то... Из Черножопии... Прибыл.

Давным-давно далеко-далеко родились два брата-близнеца, назвали их Чанг и Энг. И всем они были хороши, добры, веселы и бодры. Одна беда — родились они сросшимися в грудине... И предстояло им всю жизнь смотреть друг другу в глаза. Вот они вырастали, не зная свободы... И за это страшно возненавидели друг друга... Чанг сказал: «Свобода больше любви». А Энг ответил: «Значит она дороже жизни».

Если государство не хочет кормить полицию, оно обрекает народ кормить бандитов.

Жизнь — это не то, что с нами происходит, а то, как мы к этому относимся.

Народный обычай, национальный аттракцион — спихнуть на крайнего.