Лекс Лютор

Некоторые люди читают «Войну и мир» и думают, что это всего лишь приключенческий роман. Другие могут познать тайны вселенной, изучая состав на упаковке жвачки.

— Я верил тебе... А ты меня предал! — Кто... кого... предал? — Я подарил тебе мир! — Твой мир... смешон...

Поклонение героям до добра не доводит.

— Убить меня хотел?! Я вырежу эту ухмылку с твоей рожи! — Харлин, хватит! — Он хотел... Поверить не могу, что опять на это повелась! — Ты не виновата. Он знал, на какие кнопки надавить — в этом он мастер.

— С каких это пор ты на их стороне? — С тех пор, как Супермен решил превратить нас в стадо баранов. — Он заботится о нас! — Мы ему не игрушки, а он не бог!

— Окажи себе услугу, Харлин — держись от него подальше. — Она не уходит — она уволена! Ещё не хватало подцепить твоё ничтожество от тебя! — Что?! — О, ничего! Пустяки! Я приготовил щедрую компенсацию. — Джокер! — Нет-нет, иди спасай мир. Я с этим справлюсь... Оу! — Потом меня поблагодаришь, Харлин. Может, Супермен и был прав насчёт тебя...

— Шалтай-Болтай с крыши упал, Шалтай-Болтай свой костюм про... — Отличный цвет. Идёт к твоим глазам. Весьма стильно... — Если не хотите, чтобы Супермен победил, отойдите. Оба. — Так ты против Супермена? Вы же не разлей вода! — Это только для вида. Чтобы помочь сопротивлению. — Что ж... Не против, если я присоединюсь? Куколка, помоги мистеру Лютеру выбраться из «моего» костюма. — Один момент, сладкий! — Неа, не пойдёт!

В этой истории — я злодей.

Если человек не может убить Бога, это сделает дьявол.

Знаете древнейшую ложь Америки, сенатор? Что власть не бывает преступной.

— Думаешь, я буду драться за тебя? — Думаю, да. Ещё как будешь, ради главной женщины твоей жизни. — Она внизу, в безопасности. А ты... — Тепло, но я сейчас говорю не о Лойс. Нет, главная женщина для мальчика — его мама.

Когда вырастешь, поймёшь, что не всё чёрное и белое.

— Прекрасно, не правда ли? — Ты про Луну? Или про игру света на твоей лысине? — Я рад, что ты решил встретиться. Уже готов присоединиться к нашему маленькому клубу? — Дела идут плохо. А быть беглецом — ещё хуже. — Ты так долго отказывался. Почему решился сейчас? — Это личное.

— Ты остался один, Лютор. — С гениями такое часто случается... — Или с психопатами вроде тебя. — Вы, герои, все одинаковы. А вблизи вы ещё ничтожнее. Сейчас я сломаю тебе хребет. — Не испытывай моё терпение, Лекс.

Удел некоторых — одиночество.

У врагов есть чему научиться.

— Когда ты оставишь в покое прошлое? — Посмотри на звёзды, Кларк. Некоторые из них погасли тысячи лет назад, но их свет только сейчас достиг нас. Прошлое всегда влияет на настоящее, я не могу этого изменить.

Чёрное и синее, Бог против человека, день против ночи.

Вам известна древнейшая ложь Америки, Сенатор? Демоны не выползают из преисподней — они спускаются с небес.

Могу сказать без всяких сомнений, что есть бесконечное число вселенных. Некоторые из них такие же, как наша... или совсем такие же, может быть, кроме одной-двух важных вещей.

Жизнь — путешествие. Путешествовать по карте скучно.

Каждый злодей велик настолько, насколько велик его герой.

— Я так понимаю, что мне нужен адвокат? (Лекс) — А мне шевелюра. Мир полон разочарований.

Мой отец всё подвергал проверке, каждый поступок. Проиграл — неудачник, сочувствуешь кому-то — слабак. Таково мое воспитание.

Я рос под объективами камер, я знаю, как это болезненно. Когда мне было 13 лет, репортер поймал меня на перемене в интернате. Он спросил меня, что я чувствую в связи со смертью мамы. Совал в лицо микрофон на глазах у одноклассников, которых я ненавидел. Так я узнал о смерти мамы.