Лосяш

Ой, кажется, я умираю...

— Пин, дорогой мой! Не трогайте динозавров, вы их не видели! Пишите про себя! — А если до потомков дойдёт только мой история и никакой больше?! Они будут знать только «Пин, Пин, Пин!» Как будто никто больше не жил! Потомки должны знать и про динозавры, и про мою тётю, которая осталась в Фатерлянде!

— Дорогая Нюша, попробуй отгадать, что мы тебе собираемся подарить! — Наверное, что-нибудь вкусненькое. Ведь жизнь устроена так, что всё вкусное рано или поздно кончается. Поэтому вкусненькое можно дарить постоянно! — Теперь тебе не надо бояться, что вкусное может закончиться. — Потому что оно не закончится никогда!

— А давайте лучше не доказывать свой этот... как его там... интеллект, вот. А лучше покажем этим плутонянам нашу силу! — Плутонцам. — Во-во! И этим тоже!

— Фердинандик... Сдается мне, между нами какое-то взаимонепонимание, шо ли! — Надо же, наездник вы мой наблюдательный! Я стерпел, когда вы решили принять участие в этом турнире — хотя предупреждал, что мы проигрываем по всем показателям! Я стерпел, когда вы поставили мне родовое клеймо! — Ты ж сам говорил, шо оно красивое... — Что есть, то есть... Но это все равно унизительно! А самое главное — вы лишили меня возможности стать первым в истории лосём-просветителем! — Да на кой те светить-то, дурень ты рогатый? Ты ж, чай, не свечка!

О, друг мой наивный, если бы миром правили только те, кто это умеет!

— Не могли бы вы мне объяснить, изменчивая моя, с каких это пор быть собой стало не модно? — С тех пор, как стало так просто быть кем-то другим.

Я, по крайней мере, не притворяюсь, что у меня всё получилось, когда ничего не получилось.

— Как мы раньше без почты жили? Раньше и слать-то ничего не хотелось! — И никого.

Лосяш: — Послушайте: Всё станет пылью, и воюющий с нею превратится в пыль... Пин: — Время подумать... Бараш: — О вечном, но как всегда... Все (Лосяш, Пин, Бараш, Совунья, Ёжик): — Надо разгребать этот мусор!

— Пойдём, старина! Поход, это замечательно! — Не могу. Много дел сегодня. — Сегодня суббота. Вечером вернёмся. — Иногда надо немного путешествовать. — Найн, не хочу. У меня есть дом, мне в нём хорошо. Пусть путешествуют тот, кому дома плохо.

— Это ещё кто? — Это вирус! — Лосяш? — Держитесь от него подальше! Мы подключились к видеокамере в вашем скафандре и видим, что вы в большой опасности!

Друг мой, а вам не кажется, что мы оба остались при своём... Но при этом наелись мыла?

— Электричества не бывает! — Э-электричество... существует... — Если электричество существует, то нам щас обоим электрокирдык.

— Я слышу шум. — Это галлюцинация. От обезвоживания. У меня ночью уже было. — Я тоже слышу. — Какая-то... косилка. — Это смерть! — Смерть — с косой. — Но нас же много...

— Вам не кажется, дорогие мои, что мы все одновременно разговариваем сами с собой? Мы не слышим друг друга... — Каждый бубнит про своё! — И такое бывает очень часто... — Нам нужно больше тратить сил на понимание друг друга, а не на попытки докричаться.

Тут провода другого цвета! Не такого, как на схеме... Я и не знаю, какой резать... Пусть будет этот. [сигнализация обезврежена] И этот, на всякий случай... [у всего города вырубило электричество]

— Земля круглая! Это доказано сотни лет назад! — Ты сам-то в это веришь? Почему же тогда с обратной стороны ничего не падает? — На земле всё удерживает гравитация. — Слишком сложно, чтобы быть правдой. Вот с черепахой — тут всё ясно. — Вы не можете отрицать очевидное! Джордано Бруно отдал жизнь ради этой истины! — Ну это уж совсем не доказательство...

Я просто выгляжу как лось, а в душе я бабочка.

Такой вот парадокс: мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет никакого дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов...

— А вы уверены, что рыба будет есть незнакомую ей пищу?... Ведь кактусы растут в пустыне, а рыба, что характерно, водоплавающая... — Я не уверен, что нужно было брать на рыбалку слишком умных... — Да-да, вы правы. Хорошо, что мы здесь одни.

В вопросах дружбы размер не имеет значения.