Мэгги

– Там, на каменных скрижалях, в твоем собственном видении начертано, что мы будем вместе до конца. – Я верила всегда. Просто не хотела видеть то, что маячило прямо перед носом. Теперь я это знаю и не сомневаюсь. И я люблю тебя больше, чем возможно кого-нибудь любить.

Без сомнения, быть красивой приятно, но внешность сама по себе не приносит счастья.

Разумеется, гораздо удобнее было бы расстегнуть молнию на черепе, вынуть мозг, сунуть его под воду и просто-напросто смыть в канализацию все сожаления, обиды и оскорбления, а затем начать всё заново. Но это, увы, невозможно.

...жизнь слишком коротка для тоски и цинизма.

В этом мире так трудно отыскать любовь, найти человека, который придаст смысл твоему существованию. И ребенок, пожалуй, был чистейшим образцом такой любви. Ребенок – это любовь, которую не нужно искать, которой ничего не нужно доказывать, которую не нужно стремиться удержать. Потому-то, когда ты ее теряешь, тебе становится так больно.

Моя версия такова: религии основаны не на лжи, но и не на истине. Мне кажется, религии выживают за счет того, в чем люди нуждаются в данный момент. Взять того же бейсболиста, не расстающегося со «счастливыми» носками, или мать больного младенца, которая уверена, что ее дитя может спать только в ее присутствии. Верующим по определению нужно то, во что они будут верить.

На следующий день после бармицвы, на которой настояли родители, я, прочтя нужный отрывок из Торы и отпраздновав свой переход во взрослую жизнь, заявила, что отныне ноги моей не будет в синагоге. «Но почему?» – спросил отец. «Потому что, мне кажется, Богу наплевать, сижу ли я там каждую пятницу. Потому что я не понимаю, зачем нужна религия, которая основана на запретах, а не указаниях по преумножению добродетели. Потому что я сама не знаю, во что я верю».

— Ты как каштан — колючая снаружи, но шелковисто-гладкая внутри, со сладким ядрышком; нужно только до него добраться. Когда-нибудь любовь заставит тебя показать твое сердце, и тогда колючая скорлупа отпадет. — Каштаны открываются на морозе, мэм, и нужно как следует потрясти дерево, чтобы они упали.

Возможность того, что кто-нибудь меня полюбит, казалась мне такой далекой — как сон, как одна из тех сказок, что придумываешь для себя сам.

Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

Все живут в двух мирах. Существует реальный мир, но при этом каждый живёт и в мире, который находится внутри его собственной головы. Это инскейп, мир мыслей.

Возможно, он поймет, что даже принцу вовсе не обязательно становиться королем. Возможно, ему больше по вкусу быть просто возлюбленным мужчиной. Возможно, когда он увидит свою любимую жену с сыном на руках, он поймет: это и есть величайшее из царств, какое только может пожелать для себя человек.

Порой Господь забирает к себе тех детей, которых мы любим больше всего.

Понятное дело, сексом я не занималась так давно, что у меня между ног выросла паутина...

Есть вещи совершенно недопустимые, и им надо воспрепятствовать, чего бы это ни стоило.

Мо любил шоколад до безумия. Самый занюханный Дед Мороз не чувствовал себя при нём в безопасности.

Почему взрослые думают, что дети лучше переносят тайны, чем правду? Разве они не знают про мрачные истории, которые плетешь себе сам, чтобы объяснить тайну?