Джо

— Я никогда не пойму, какой в этом толк. — Я никак не пойму, какой толк от тебя.

— Никаких там штучек с этими протестантами. Понятно? Не хочу, чтобы кто-либо из вас вернулся беременным. — В моем случае это маловероятно. — Я бы не зарекался, сынок.

— Бриджит Галлахер — лесбиянка. — Бриджит Галлахер, которая работает на почте? — Думаю, да. — А не вегетарианка, пап? — Прости, ты права. Бриджит — вегетарианка.

— Что они говорят? — Мне кажется... Я не уверена, но они говорят, что тебе надо бросить Джерри — Я мог бы давно тебе это сказать, и я не экстрасенс

Говорю тебе, Мэри, с этого все и начинается. Сначала он указывает часы какого размера взять с собой. Потом он станет указывать, что тебе носить, что говорить. Не успеешь оглянуться, как инсценируешь свою смерть и возьмёшь себе новое имя.

По-моему, фотографии в доме очень важны. Они рассказывают о мире за стенами квартиры, напоминают, что твоя жизнь проходит не только в этой унылой комнате…

Тебе не кажется, что жизнь идет не линейно, а словно толчками?

Без вдохновения жить тяжело. А моё вдохновение — это ты.

— Иногда, ты ужасный сноб. — За это ты меня и любишь. — Наверное.

Скорее нас убьют, чем мы будем жить тут, ха-ха.

— Почему она так орет, словно здесь целая армия? — Потому что мне нравится иллюзия людей вокруг, но мне не нравится их вид. — А это не слишком сложно? — Вообще нет.

— Мы все хотим штобы ты помнил што у тебя есть здесь друзья и ни когда не забывай этово. — Спасибо Джимпи. Мне хорошо. Как здорово когда у тебя есть друзья.

Я, когда выпью, вечно пытаюсь взять на себя какие-нибудь грандиозные обязательства в плане личностного роста — когда ты свободен от гнетущего давления трезвости, то все они кажутся само собой разумеющимися и легковыполнимыми.

Всегда лучше, чтобы пластырь наклеивал кто-то другой. Когда сам отклеиваешь эту белую полосочку, то испытываешь безмерную жалость к самому себе, это действие как будто лишний раз подчеркивает, что в целом мире не нашлось никого, кто бы сделал это для тебя!

Лето кончилось, а я даже не заметил, когда оно успело начаться.

Не то чтобы я боялся постареть, я просто не хочу заниматься этим в одиночку.

Любой зануда может почувствовать себя несчастным, когда дела идут плохо, но нужно быть занудой особой пробы, проявлять чудеса изобретательности, чтобы умудряться быть несчастным, когда дела идут так хорошо, как у меня.

Я знаю, что обвинять других в собственных проблемах — признак малодушия.

Невольно приходится усомниться в самобытности своей жизни, если она идеально укладывается в строки рок-песни.

Бывшая девушка — как пистолет, спрятанный у тебя глубоко внутри. Он больше не заряжен, поэтому при виде нее раздается только глухой щелчок, может быть, слабое эхо, воспоминание о выстреле.

В реальной жизни, не по сценарию, редко удается выдумать удачную остроту. Обычно она приходит в голову только задним числом, когда смысла в этом, понятно, никакого нет.

— Ты как каштан — колючая снаружи, но шелковисто-гладкая внутри, со сладким ядрышком; нужно только до него добраться. Когда-нибудь любовь заставит тебя показать твое сердце, и тогда колючая скорлупа отпадет. — Каштаны открываются на морозе, мэм, и нужно как следует потрясти дерево, чтобы они упали.

Мне гораздо легче рисковать жизнью ради человека, чем быть с ним любезной, — когда мне этого не хочется.

Любовь всегда требует рывок вверх. Большой и опасный прыжок над раскалённой лавой. Ты можешь разбить себе сердце либо стать самым счастливым человеком на земле.

Раненая женщина заходит в отель, а всем плевать. Нью Йорк вам понравится!