Сара (Sarah) | 49 цитат

— Тебе стоит повесить эту в рамочке, как память о твоём празднике, Мэри. — Но меня на ней нет. — Знаю, но я на ней потрясная.

— Бриджит Галлахер — лесбиянка. — Бриджит Галлахер, которая работает на почте? — Думаю, да. — А не вегетарианка, пап? — Прости, ты права. Бриджит — вегетарианка.

— Что они говорят? — Мне кажется... Я не уверена, но они говорят, что тебе надо бросить Джерри — Я мог бы давно тебе это сказать, и я не экстрасенс

— О, хорошо. Тогда можешь рассказать о своих недостатках. — Почему именно о недостатках? — Они лучше характеризуют человека.

— Сегодня был отличный день. Почему нельзя пожить ещё? — Потому! — Ты решила, что у нас может быть лишь один хороший день. Но я хочу провести с тобой больше дней. Хорошо? Прошу...

— Меня бы здесь не было, если бы ты не была такой храброй. — Пустяки. Я всегда хотела сказать, что поймала за кого-то пулю, и теперь я могу. Так что, это я должна тебя благодарить.

— Я никогда не влюблялась в женщину. Я даже и не думала об этом. — Именно так мы и воспитывались, даже не подозревая, что у нас есть выбор. Знаешь ли ты, как долго я считала, что больна, что то, что я испытываю — грех, что это против природы? Слишком долго, Карлота. Это вполне естественно. Нечто столь прекрасное, не может быть неправильным.

Я знаю, что я — лесбиянка, но не понимаю, почему. Разве я играла в солдатики? Нет. А в войну? Нет. Мне нравится балет, розовый цвет. Я была без ума от «Hello Kity». Я играла в куклы. Просто впервые любовью я занималась с женщиной. Мне это понравилось и я остановилась на этом. Наверное, из-за лени. Возможно, я лесбиянка только из-за своей лени!

В этом мире нет гарантий, только возможности.

— Если террористы применят своё оружие массового поражения, то это будет в 100 раз хуже 9/11. — В 100 раз! Но это же... — Да, это 91 100.

— Команда, боюсь, у меня плохие вести — сегодня, в 7:15 утра, террористы нанесли удар. — Что? Но как такое может быть? Гэри ведь остановил террористов в Каире! — Выходит, что разведка ошиблась, решив, что во главе стояли чеченцы. Ты поступила плохо, разведка! Очень плохая разведка!

— Боже ты мой! Что я за человек!? — Ты такая же, как куча других людей, Сара, как очень многие люди. Можно армию укомплектовать из людей, которые оказывались в твоей ситуации. В буквальном смысле, можно собрать всех, кто изменял, и объявить войну верным людям и победить!

— Сара, я трахал твою сестру! И вся история! Ясно? Вот что произошло. Тут не нужно копать глубже. — Нет. Так, конечно, всё упрощает. — Да, поэтому люди и делают такие вещи, как вот эта... потому что, тогда не нужно разгребать кучу дерьма, а иначе — нужно разгребать кучу дерьма. И никто этого не хочет. Поэтому, если у тебя плохой брак — трахни родственника и вали! Это работает! Как пожар ради страховки. Знаешь, когда здание сгорит дотла, никто не задаёт вопросов. Главное — действительно спалить его дотла.

— Мне не нужен ещё один развод! Хорас, я не выдержу! То есть, что было — то было. Я тебя не виню и не виню себя, это случилось... Но если это случится со мной опять, о чём это говорит? — О том, что дерьмовый из тебя брачный партнёр! Это нормально! Из меня — тоже. Это не делает тебя плохим человеком, просто не выходи замуж. Уходи и не повторяй этого. Будь одна — как я. Нельзя оставаться в этом дерьме, пытаясь игнорировать очевидное. Это дурдом, так живут католики...

— Разве мы не заслуживаем шанса? — Все это неважно. Ты снова уйдешь. Мы не видим правду, потому что мы слабые и на что-то надеемся. Но для любви надежды нет, она заканчивается предательством. Так было всегда. — Знаешь, я тебе не верю.

— Забудь. — Не могу. Пока смерть не разлучит нас. — Забудь обо мне! Все в прошлом! — Сара, прекрати. — Твоя возлюбленная мертва, той, что ты любил — уже нет. Я давно другая. — Мы не виноваты в наших грехах. И не хотели такой жизни. — Эрик, я делала ужасные вещи, которым нет оправдания. — Знаю. Я тоже. Возможно, мы с тобой его и не заслуживаем. Не нам решать. Но мы заслуживаем друг друга.

Проще всего решить проблему, уничтожив себя вместе с ней. Труднее побороть ее, оставаясь жить.

Мы были полными противоположностями – твердость против мягкости, светлое против темного, решительность против нежности. Но что-то подсказывало, что ни один из нас не был бы полноценным без другого. Мы были лентой Мобиуса, спутанным узлом, который невозможно развязать.

— Энди, ты уже третий раз за неделю ночуешь у нас, верно? — Нам с Сарой вообще-то ночевать не нужно, а вечерние часы мы используем для интимных процессов. — Ладно, но нам всё-таки придется ввести кое-какие правила для этих ночёвок. Ладно? — Эти правила затронут и Вас с доктором Блейк? — Э, нет! Мы ведь люди и это мой дом. — О! Ладно. Ну что ж, тогда мне лучше собираться на работу... — Не очень-то гостеприимно. — Да ладно, к тостеру ведь друзья с ночевками не приходят? [непонятный звук] — Сара, что это было? — Завтрак шерифа Картера случайно упал в мусоропровод!

Как бы ни хоронили мы свои воспоминания – историю своей жизни не сотрешь.

Когда людские души срастаются друг с другом так плотно, что и лезвия не просунуть, – это огромная редкость.

Школы — они все одинаковые. Школа, дом — один черт, все равно тюрьма, так ведь? Везде тебя подгоняют под стандарты.

Когда сам готовишь еду, начинаешь ее ценить.

— Ты не думала о том, насколько это странно, что мы постоянно пересекаемся друг с другом? — спросил он, выражение его глаз было нечитаемым. — Нет, — призналась я. — Разве не так устроен мир? В городе миллионов ты встречаешь одного и того же человека. — Но насколько часто ты встречаешь того, кого хочешь видеть больше всего?