Мик Сент-Джон

— Эй! Тут одностороннее движение! — И что? Я двигаюсь в одну сторону! — Да, но не в ту.

Секреты как болезнь, если не делиться ими, они сожрут нас изнутри и не останется ничего, кроме чувства, что ты уже умер.

В конце дня жизнь и смерть разделяет очень немногое, только одно — вечность.

Может это результат миллионов случайностей, из-за которых мы оказываемся в определенном месте в определенное время, а может все дело в выборе, в наших осознанных действиях... Иногда наши желания не имеют значения, с другой стороны, иногда это единственное, что важно.

— Значит, ты кусаешь людей, пьешь их кровь? — Вообще-то я пользуюсь услугами банка крови. — О, Красный Крест об этом как-то умалчивает. — А они не в курсе.

Как быть, когда единственное, что может спасти твою жизнь, делает эту жизнь невыносимой?

Что будет, если отправить в пустыню вампира? — Минус один вампир.

Дело не в том, вампиры мы или люди. Дело только в том, какие чувства мы испытываем. Сейчас и здесь.

Спать в гробу — это небылицы. Я сплю в морозильнике. Кстати, пицца с чесноком — это вкусно, только иногда это портит свидание. Если брызнуть на меня святой водой, я промокну. Распятие?! Да, пожалуйста, если вас это заводит. Да, и я определенно не умею превращаться в летучую мышь. Хотя это, конечно, было бы круто…

— Мик, прости, я не могу так больше… — Бетт! — Что было надето на мне, когда мы встретились? — Джинсы, полосатая блузка, бежевый пиджак… — А обувь? — Ты была босиком. — Ты все это помнишь? Почему? — Потому что я люблю тебя.

Когда она в моих объятиях, кажется, что у нас все могло бы получиться. Но у монстров не бывает «жили долго и счастливо».

Если я что и выучил за восемьдесят пять лет — иногда наши желания не имеют значения. Но если вселенной хочется чего-то другого, будет только так, как хочет она. Кроме наших желаний, существует еще миллион случайностей, которые мы не контролируем. Событий, из-за которых мы оказываемся в определенном месте в определенное время, и которые меняют нашу жизнь. Кто управляет этими случайностями? Я знаю только одно — это не мы.