Лунный свет (Moonlight)

— Эй! Тут одностороннее движение! — И что? Я двигаюсь в одну сторону! — Да, но не в ту.

Секреты как болезнь, если не делиться ими, они сожрут нас изнутри и не останется ничего, кроме чувства, что ты уже умер.

Именно наша смертность делает жизнь столь вдохновенной. Все мы смертны, наши дни сочтены, и поэтому мы любим и страдаем. В конце концов поэтому мы стараемся взять от жизни всё.

В конце дня жизнь и смерть разделяет очень немногое, только одно — вечность.

Воспоминания могут быть хрупкими, они бывают легкими как шепот, а бывают страшными как крик.

Знаешь, с тех пор, как ты с ним познакомилась, ситуация «А-а-а, кошмар — мы все умрем!» стала казаться вполне будничной.

Дожили — еда обсуждает фермера!

Может это результат миллионов случайностей, из-за которых мы оказываемся в определенном месте в определенное время, а может все дело в выборе, в наших осознанных действиях... Иногда наши желания не имеют значения, с другой стороны, иногда это единственное, что важно.

Не стоит недооценивать человеческую глупость.

— Значит, ты кусаешь людей, пьешь их кровь? — Вообще-то я пользуюсь услугами банка крови. — О, Красный Крест об этом как-то умалчивает. — А они не в курсе.

Хватит сожалеть о прошлом. Расскажу тебе то, что узнал за 400 лет жизни. Два монаха буддиста идут по дороге и видят женщину, которая пытается перейти через ручей. Первый монах поднял её и перенес на руках. Она поблагодарила, и каждый отправился своей дорогой. Но второй монах был взбешён, через пару миль он говорит: «Ты нарушил правило нашего ордена, когда перенёс ту женщину через ручей». А первый отвечает: «Может я и перенес её через ручей, но ты несешь её с тех пор...»

— Как рука? — Сама виновата, я такая недотёпа! — Ну хоть с внешностью повезло...

— Так, что же ты приготовил на понедельник? — О чём это ты? — Ну брось же, все эти ночные звонки, да и улыбка как у чеширского кота. — Может просто я тебе изменяю...

Что будет, если отправить в пустыню вампира? — Минус один вампир.

Как быть, когда единственное, что может спасти твою жизнь, делает эту жизнь невыносимой?

Дело не в том, вампиры мы или люди. Дело только в том, какие чувства мы испытываем. Сейчас и здесь.

Спать в гробу — это небылицы. Я сплю в морозильнике. Кстати, пицца с чесноком — это вкусно, только иногда это портит свидание. Если брызнуть на меня святой водой, я промокну. Распятие?! Да, пожалуйста, если вас это заводит. Да, и я определенно не умею превращаться в летучую мышь. Хотя это, конечно, было бы круто…

Когда она в моих объятиях, кажется, что у нас все могло бы получиться. Но у монстров не бывает «жили долго и счастливо».

— Мик, прости, я не могу так больше… — Бетт! — Что было надето на мне, когда мы встретились? — Джинсы, полосатая блузка, бежевый пиджак… — А обувь? — Ты была босиком. — Ты все это помнишь? Почему? — Потому что я люблю тебя.

Если я что и выучил за восемьдесят пять лет — иногда наши желания не имеют значения. Но если вселенной хочется чего-то другого, будет только так, как хочет она. Кроме наших желаний, существует еще миллион случайностей, которые мы не контролируем. Событий, из-за которых мы оказываемся в определенном месте в определенное время, и которые меняют нашу жизнь. Кто управляет этими случайностями? Я знаю только одно — это не мы.