Джордж

Успокойся, Ларри. Наслаждайся жизнью. Она слишком коротка, чтобы дергаться. От тебя требуется не так уж и много: нужно выучить одно короткое слово. Это слово — «нет». Не взваливай на себя все задачи. Не пытайся все успеть на свете. Не трать время на переживания. Люби жизнь и думай о хорошем. Тогда у тебя все получится, причем легко и просто.

— Ты кто? — Ваш новый слуга, сир. Я отполировал доспехи, наточил меч, постирал одежду, сегодня прохладно, а теперь, если позволите, я подам завтрак. — Как твое имя? — Джордж, сир. К вашим услугам. — Джордж, послушай, все это очень впечатляет, очень, но у меня уже есть слуга. Да, он немного неряшлив и манеры у него ужасные, а большую часть времени он проводит в таверне, но он мой слуга, и если честно — я этим доволен.

— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты заменишь меня на экскурсии. — Я целых два года не водила экскурсии! — Всё будет отлично. Рассказывай анекдоты. — Не буду я рассказывать анекдоты.

У вас столько друзей, что ещё один вам в тягость?

— Какого чёрта вы тарахтите на всю округу? — Ну... сообщаем соседям о моём прибытии... — Что ж, соседи — это я. Всё. Я оповещена. Завязывайте нахрен! — Эй! Постойте! Начнём сначала. Меня зовут Джордж, а вас? — Я для вас просто соседка, которая любит тишину.

— Ты не подумаешь обо мне плохо? — Поздно спохватился.

— Вас много, а я один, так что наслаждайся сладким кофе. — Налейте другой. — А то что? Съешь меня? — Не искушай.

– И этот туда же! – снова возмутился Джордж. – Алхимики на мою голову! Вот не видел я тебя, Петра, семь лет… – Мне уйти? – Я тебе уйду! Я тебе так уйду! Я тебя так уйду!

– Она ругается, как алхимик, а не как сапожник. Абсолютно безобидно. Если только свои ругательства в жизнь воплотить не решится, – усмехнулся Вольф. – А я вот спросить все у нее стеснялся, чего она фенолфталеином ругается? Это же вроде индикатор какой-то? – Индикатор на щелочи, – подтвердил Учитель и ехидно усмехнулся. – А еще – слабительное. Пурген.

Когда едешь на велосипеде, дорога всегда почему-то идет в гору, — заметил он. — И ветер дует в лицо.

Никогда не следует, — сказал Джордж, — смешивать безрассудство с храбростью. Храбрость, — продолжал он (у Джорджа был дар говорить афоризмами), — есть мудрость зрелого возраста, а безрассудство — порок юности.

Для утреннего завтрака нам понадобится сковорода (Гаррис сказал, что она плохо переваривается, но мы предложили ему не быть ослом, и Джордж продолжал).

— Простите, месье, мы с вами переспали? — Нет. — Тогда будьте любезны, не тыкайте мне. Я, по-вашему, кто, мальчик на дискотеке? — Я возьму чашечку кофе.

— Эрин, либо смени работу, либо найди себе другого мужчину. <...> — Я не могу уйти с работы. <...> С этой работой впервые за всю свою жизнь я вижу, что люди уважают меня. Когда я раскрываю рот, все кругом замолкают и слушают, что я скажу. Такого не было со мной никогда! Пожалуйста, не проси меня её бросить. <...> Раньше я только и строила всю мою жизнь в соответствии с тем, что хотят другие. Но с меня хватит.

Уверенность большинства в том, что они выглядят на двадцать восемь, и есть, по-моему, та самая заразная болезнь, которой они заболевают, когда им исполняется сорок.

— Вам нужен мой телефон? — Да, я хочу знать эти цифры. — А какие именно цифры Вам нужны, Джордж? <...> Я от цифр уже на стенку лезу. Например, 10. — 10? — Да, столько месяцев моей дочери. — У Вас есть дочь?... — Да, сексуально, правда? А есть ещё цифра: 6, столько лет моей второй дочери, 8 — это возраст моего сына, а 2 — это число моих браков и разводов. 16 — количество долларов на моём счёте, 8503943 мой телефон, а, учитывая все предыдущие цифры, 0 — вот сколько раз Вы мне позвоните.

— Как рука? — Сама виновата, я такая недотёпа! — Ну хоть с внешностью повезло...

— Но почему именно я? — Потому что ты хороший. Ты хороший, даже когда на тебя не смотрят.

— Вы не считаете себя хорошим человеком? — А что вы ответите, если я задам вам тот же вопрос? — Непримечательность — это как раз то, к чему я стремлюсь.

— Кроме толстых и смеяться не над кем? — Ещё христиане. И чёрные.