Цитаты на тему «расизм»

Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.

Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.

— Почему ты позволяешь этим парням так поступать с собой? — Они сильнее меня. — Дай сдачи! Имей к себе уважение! Если позволишь сейчас вытирать об себя ноги — так с тобой будет всю оставшуюся жизнь. Посмотри на меня. Думаешь, я всю жизнь проведу в этом клоповнике? — Прикуси язык, Голди. — Нет, сэр! Нет, сэр, я собираюсь выбиться в люди. Пойду в вечернюю школу. И однажды стану личностью. — Это правда, он станет мэром! — Да, я стану... Мэром! Отличная мысль, я могу стать мэром! — Чернокожий мэр. Вот это будет номер. — Ещё увидите! Я стану мэром! Я стану самым влиятельным человеком в Хилл-Вэлли! И я приведу в порядок этот город! — Отлично! Для начала подмети пол здесь!

— Так. Теперь давайте с эфиопским... футболистом. — Я — русский и в Эфиопии никогда не был. — Нам-то не гони!

Давай, негра убьем. Не люблю я их.

— Ты достал меня уже со своей Эфиопией! — Эфиопия не моя!!

— Ты сказал пистолет и что-нибудь потяжелее... — Я имел ввиду автомат! Это у вас в Эфиопии, если потяжелее, сразу миномет берут? — Я — русский! — Русский он... Надеюсь, гранаты не взял?... [достаёт из сумки гранаты] Ну, ты, Баклажан, точно, ты — псих! Тебе пора к врачу лечиться и, думаю, русский врач здесь уже не поможет.

Я не расист, но с фактами не поспоришь: у черных толстые губы, белые не умеют танцевать.

Расизм – это способ запугивания окружающих и усиления самоидентификации в ущерб другим людям: кто бы ты ни был, ты не такой, как мы.

— Срок за незаконное ношение офицерской формы — пять лет. — Для тебя, ты же белый. Меня расстреляют!

Вот она, Америка во всей красе. Коричневому брату не дадут спокойно отлить в темной подворотне, зато белый парень может ходить голым по «Перекрестку мира», и никто ему слова не скажет.

— Мистер Уэст! Рад, что вы присоединились и раскрасили это одноцветное общество. — Я считаю, что когда человек восстает из мертвых — я должен присутствовать. — Мисс Ист сообщила, что Вы рассчитываете на встречу с генералом МакГратом. Признаюсь, я не видел его так же давно как и своих негров. — Я понимаю, такому человеку трудно поддерживать отношения даже с половиной своих знакомых. — Думаю, милая мисс Ист не позволит вам стать рабом своего разочарования. — Вы же знаете: милые женщины пленяют нас, а потом отсекают нам ноги.

Такое происходит не только в Италии. Я видел, как бросали бананы в других цивилизованных странах. Если 50 000 человек будут громко болеть, никто не услышит четырех идиотов.

А у вас тоже есть негры?

Похоже, у него зуб на нацменьшинства и он считает, что рука закона нужна, чтобы бить в челюсть.

Поверьте, то, что Иисус, главы НБА, НФЛ и голоса наших GPS-устройств (даже если они произведены в Японии) белые — это неспроста.

То, что расизм побежден, не значит, что негров не пристреливают на месте.

Человек не может выбрать, каким ему родиться, поэтому любая дискриминация из-за его врождённых особенностей будет наказанием за то, что не является результатом его собственных поступков.

— Вот мы и пришли. Это — Куо-Куана. — Вау! Здесь... здорово! Знаешь, беру свои слова назад. Это место шикарное! Почему кто-то вообще хочет уезжать отсюда? — Не в этом дело, Сан. Мы [фавны] просили справедливости, чтобы люди признали нас равными себе. А вместо этого нам всучили этот остров и сказали делать на нём всё, что захотим. Но мы не упали духом и выложились на полную, чтобы сделать это место домом для любого из нас. Но как ни крути, этот остров и город остаются напоминанием, что мы всё ещё не равны. Что мы для людей — всего лишь второсортный вид. — Но если это место и правда может нравиться, почему бы не назвать его домом? — Ладно. Тогда, «с возвращением домой».

— Могу ли я кое-что у тебя спросить? — Валяй. — Зачем ты вступила в «Белый Клык»? — За тем же, что и ты. — Но... — Почему я сражаюсь за фавнов, когда сама похожа на человека? Расслабься, ты не первая спрашиваешь об этом. Я знаю, что выгляжу как человеческая девочка. Годами я росла, считая себя такой. Мы жили в Мантле, вместе со своими вкалывали на шахтах. Но родители желали мне лучшей жизни. У них получилось записать меня в подготовительный класс для поступления в Атлас. Ты только представь это — девочка-фавн из Мантла переезжает в город мечты. Я чувствовала себя принцессой. Но был для этого и ряд правил: не приводить друзей домой, не говорить о родителях, и уж точно ни прикаких условиях не выдавать себя как фавна... Никто не должен был знать об этом. — Звучит ужасно. — Вначале всё было не так уж и плохо, хоть и не привычно. Особенно, когда ты только прибываешь туда. Иногда другие двевочки говорили о фавнах — что они животные, что они глупы и воняют... Мне приходилось лишь поддакивать. Я всего лишь хотела чувствовать себя одной из них! Но однажды в новостях сообщили об обрушении одной из шахт. Видимо, один из рабочих случайно опрокинул груз с необработанным прахом — пошла цепная реакция, и... Я была в шоке. А мои «друзья» смеялись. Я не сдержалась. Каждый сантиметр моего тела посинел от отчаяния. Те девчонки, которые играли и общались со мной, тут же испугались, увидев меня такой. — Мне жаль. — Не стоит. Потому что потом я повыбивала им зубы.

Думаю, белокожий ребенок, который учится исключительно с белокожими детьми, вырастает человеком узких взглядов. В нем развивается бессознательный провинциализм, который вполне может перерасти (опять же, бессознательно) в уверенность в собственной исключительности. У темнокожих, в свою очередь, подобная ситуация спровоцирует комплекс неполноценности.

К тому времени, когда белый человек научится любить, черный человек научится ненавидеть.

То есть я недостаточно черный, и недостаточно белый. Скажи, Тони, кто я такой?!

Если мы отдадим это дело полиции, они просто выберут виновного. Скорее всего Маркеза, потому что его фамилия Маркез. Или Арбэтнота, из-за цвета кожи. Только вы можете обеспечить справедливость.