Пенни

— Шелдон, мне очень-очень жаль. — Нет-нет. Это я взвалил всё это на себя, став столь важной частью твоей жизни!

— Что делать, если придут гости? — Развлеки. — А если женщины? — Пялься на них и заставляй чувствовать себя неудобно.

— Давайте, парни, тужьтесь! — Если я ещё потужусь, я рожу свою толстую кишку!

— Почему тебе просто не выбрать случайное место и если оно тебе не понравится, пересесть на другое? — Нет! Это просто БЕЗУМИЕ.

Я, пожалуй, пойду. Потому что, знаете... хочу быть подальше отсюда.

— Но я собственно хотела спросить, как жизнь? — Как у всех. Неопределенна, подвержена увяданию и неизбежной смерти.

— Пенни, зайка, оформи-ка папочке еще пивасика. — Сам и возьми. — Ооо... Кто-то здесь принимает стервозол...

— Привет, симпатичные коленки. — Спасибо! Мамины коленки.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, и, возможно, чуть позже, когда ты немного остынешь, те слова, которые ты хочешь сказать, впишутся в рамки цензуры. Может, тогда мы сможем поговорить об этом... — Отвали нахрен! — Тоже вариант.

— Вы — лесбиянка? — Нет, просто хотела комплимент сделать. — Из уст лесбиянки он звучал бы приятнее.

— Как жизнь? — Моя жизнь — это континуум, так что я остаюсь собой в каждом промежутке времени, который мы рассматриваем.

— Можно тебя спросить? — Учитывая недостаток твоего образования, я готов отвечать на любые твои вопросы.

— Как дела на работе, Пенни? — Отлично, я мечтаю проработать официанткой всю свою жизнь. — Это сарказм? — Нет. — А это сарказм? — Да. — А это... — Шелдон!

— И мне всегда приятно с тобой поболтать, Шелдон. — Сарказм? — Плохо скрытое презрение.

— Шелдон, почему ты игнорируешь свою сестру? — Это ошибочное мнение. Я игнорирую вас всех.

— Я ощущаю необычное тепло, растекающееся по моим конечностям. — Пока это самое тепло не потечет в штаны, вы в порядке!

Боже, обожаю его. Большой занудный долбозвончик.

— Что-нибудь еще я должна знать? — Да, если воспользуешься моей зубной щеткой, я выпрыгну из окна на хрен. Пожалуйста, не приходи на мои похороны, в таком случае. Спокойной ночи.

— Что же нам делать? — Постой-ка, нам?! У тебя было полтора года на то, чтоб это были мы, а теперь ты — это ты и ты попала, деточка.

— Шелдон, ты можешь немножко подучить меня в физике? — Немножко?! Физики не может быть немножко. Это наука включает в себя всю Вселенную: от электронных частиц до сверхновых звезд, от вращающихся электронов до вращающихся галактик.

— Почему ты плачешь? — Потому что я дура! — Это не повод, чтобы плакать. Вот я, например, плачу потому, что меня окружат глупые люди. Это меня расстраивает.

— Погоди, у меня где-то был запасной ключ. — У нас ведь есть чаша. Наши ключи всегда лежат в чаше. Мы всегда оставляем ключи в чаше. Тебе нужно купить чашу. — И как же такой гений, как Шелдон Купер забыл свои ключи? — Я оставил их в чаше.

— Знаешь, что я делал в детстве, когда хотел ощутить человеческое тепло? — Да, ты брал пенис в руку и не отпускал... Мне твоя мама рассказала.

— Каждый год маман собирает всех наших родственников и готовит свою знаменитую Грундейку Фиш. — Грундейку Фиш? — Индейка, начинённая грудинкой, которая набита фаршированной рыбой. На вкус так же погано, как и на слух. — Радж, ну а ты? — Ну, он обычно как раз и приходит ко мне. Верно, приятель? [Радж в слезах убегает в туалет] — Ну ладно, в этом году не обязательно есть Грундейку Фиш. Я её даже не жую, глотаю залпом, как таблетки.

— Нет, Говард! Даже с тысячью презервативами! — Хм... Так значит дело в количестве?