Говард Воловиц

— Если ты сядешь на этот рейс, потому что любишь Ану и не представляешь и дня без неё, тогда, конечно, лети! Но если нет, то оставайся с людьми, которые тебя любят. — А что, если это мой последний шанс на брак и семью? — Поверь мне, нет! Где-то там есть женщина, которая так же любит кулинарные передачи, и жилетки, и прочую бабуйню, которую ты так любишь. — Ты правда так думаешь? — Да. И я не думаю, что она ждёт тебя там, в Англии. Если уж делать предложение в Ноттинг Хилл, то только той, кто знает, что это за фильм.

— Ну и что, никому не засчитывают заслуги за случайные открытия. — Ну да, никто ж не помнит чувака, который искал Индию, а вдруг открыл Америку, как там его звали?..

— Я думал, ты в этом деле ас. Ты все время говоришь, что ты ходишь в бары, знакомишься с женщинами. — Ну да, я так все время и делаю. — Мы тут весь вечер и самый длинный разговор с женщиной у тебя был, когда позвонила твоя мама.

— Это что, я? — Зависит от того, нравится тебе или нет. — Ну, это очень красиво. — Тогда да, это ты. — А если бы я сказала, что мне не понравилось? — Ну, это все равно была бы ты, только я чувствовал бы себя идиотом. — Поверить не могу, Стюарт подкатывает к Пенни. — Надо срочно учиться рисовать!

— А ты не думала, что тебе нужно вернуться на работу, потому что ты больше зарабатываешь? — А ты не думал, что тебе нужно больше зарабатывать?

Это из-за того, что я еврей? Да я удавлю своего раввина куском ветчины, чтобы быть с твоей сестрой!

— Если ты хочешь попасть на программу к Уилу Уитону, просто извинись перед ним! — Это был бы очень взрослый поступок... Но отложим эту мысль и попробуем другие идеи!

— У нас, жонглеров, есть одно старое высказывание. — «Неужто я умру в одиночестве?».

— Слушай, у тебя наверняка есть родственник адвокат. — Потому что я еврей? Всё равно, что я скажу: «Эй, ты же индус, у тебя наверняка есть кузен в колл-центре». — Так мой кузен и работает в колл-центре. — Ну а мой кузен юрист.

— А чего ты читаешь «Гордость и предубеждение»? — Эми испортила для меня «В поисках утраченного ковчега». Так что я хочу испортить что-нибудь из того, что дорого ей. — Её испорченной жизни тебе мало?

— Я пойду... Принесу еще. — Раз уж ты пошел... Не приходи.

— Дети появляются на свет каждый день. В этом нет ничего страшного. Разберётесь! — Да! Перестань, это отличная новость, и ты это знаешь! — Вы правы. Так и есть, просто... Ну, понимаете, всё так неожиданно навалилось. — Знаете, что нам всем сейчас нужно сделать? — Вазэктомию, чтобы с нами такого не произошло? — Отпраздновать это где-нибудь! .... Но в чем-то ты даже прав.

Если ты даже моё вранье не поддерживаешь, зачем мы вообще поженились?!

— Но если я не пойду на работу, куда же я себя дену? — Будете читать, отдыхать, путешествовать. Афганистан, говорят, в эту пору просто бесподобен. — ... Сарказм? — Ни в коем разе! Поезжай, конечно.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, лучше всего о том, что относится к реальному положению вещей. — Хорошо, как вам такая тема: почему Леонард ведёт себя как гигантская задница. Предположив, что гигантские задницы существуют. — Конечно, существуют, Леонард тому пример.

Да-да-да, это всегда так ржачно, когда происходит не с нами.

— Ну так в субботу я могу рассчитывать на свою свиту? — Слушай, я бы с радостью, но..не могу. — Леонард? — А... Я бы мог бы, но... Не могу. — Шелдон? — А я могу, но я не пойду.

— Вы нас кинули! — Даже не знаю, что сказать... Говард, послушай! — Нет, всё в порядке! Это ваш корабль, так что вы с Чубаккой можете делать что хотите, а мы с принцессой Леей найдем другой способ хорошо провести вечер.

— Мы точно знаем, что наше изобретение не уничтожит мир. — Откуда мы это знаем? — Потому что никто из будущего не вернулся, чтобы убить нас.

— Я переживаю не из-за денег или формы предприятия, а из-за того, как ты ко мне относишься. — Ну, мне кажется, что я хорошо к тебе отношусь. Поэтому в контракте я и указал, что твой вклад в изобретение равен моему. — А, то есть так-то ты не считаешь, что его вклад равен твоему. — Нет, сейчас я не так говорю, так я говорил утром. Но потом Леонард сказал мне не говорить так. — И вот так всегда, когда мы работаем вместе! — Так, секундочку, а что если Шелдону придется относиться к тебе уважительно? — А что, у Шелдона сзади на шее есть кнопка, о которой мы не знали? — Нет, но мы сможем добавить в контракт пункт о том, что он не сможет издеваться над Говардом. — А что будет гарантировать исполнение? — Все условия контракта гарантирует моя подпись и внутренний кодекс чести. — И его обсессивно-компульсивное расстройство. — И это тоже.

— Я думала, вы подольше погуляете. — Если хотела сплавить меня на подольше, надо было дать побольше денег.

— А почему вы никогда не снимали квартиру втроем? — Мы обсуждали такую возможность, но Говард состоял в весьма близких отношениях со своей мамой. — Я жил с ней из соображений экономии. — Конечно, зачем покупать жратву, если тебя грудью кормят.

— Присядь, ты выглядишь уставшей. — Да нет, она всегда так выглядит. — ... — ...потому что она замужем за идиотом.

— А теперь расскажи нам, как прошел твой день. — Хорошо. Во-первых, я опоздала на совещание из-за пробок... — А я говорил: «Загрузи приложение «Пробки» в телефон»... — Эээй, ты когда пришел домой и жаловался на то, что тебя мутит от конфетного переедания, я что, учил тебя как от него избавиться? Нееет! Я сказал «бедняжечка!» и помассировал тебе животик. <...> Все, что я хочу сказать — иногда нужно просто слушать... А иногда нужно просто перестать обжираться конфетами! Лет в десять где-то.

— Я еще не растерял остатки собственного достоинства. — Да, и где же ты его прячешь?