Пушкин

... Для развлеченья, оставя книг ученье, В досужий мне часок У добренькой старушки Душистый пью чаек; Не похожу я к ручке, Не шаркаю пред ней; Она не приседает, Но тотчас и вестей Мне пропасть наболтает.

Ее простые речи и советы И полные любови укоризны Усталое мне сердце ободряли Отрадой тихой...

Ныне нет во мне пристрастья - Без разбора за столом, Друг разумный сладострастья, Вина обхожу кругом. Все люблю я понемногу - Часто двигаю стакан, Часто пью — но, слава богу, Редко, редко лягу пьян.

Позволь душе моей открыться пред тобою И в дружбе сладостной отраду почерпнуть, Скучая жизнию, томимый суетою, Я жажду близ тебя, друг нежный, отдохнуть.

Но я люблю его сердечно За то, что любит он беспечно И петь и пить свое вино, И над всемирными глупцами Своими резвыми стихами Смеяться — право, пресмешно.

Да, каюсь, я, конечно, перед вами Совсем не прав пустынник-рифмоплет; Он в лености сравнится лишь с богами, Он виноват и прозой и стихами, Но старое забудьте в новый год.

Я не совсем еще рассудок потерял, От рифм бахических шатаясь на Пегасе, Я знаю сам себя, хоть рад, хотя не рад, Нет, нет, вы мне совсем не брат, Вы дядя мой и на Парнасе.

Она мила — скажу меж нами - Придворных витязей гроза, И можно с южными звездами Сравнить, особенно стихами, Ее черкесские глаза.

Некоторые из наших современников стараются вразумить нас, что с них довольно и малого числа читателей, лишь бы много было покупателей.

В других землях писатели пишут или для толпы, или для малого числа. У нас последнее невозможно, должно писать для самого себя.

У нас есть три истории России: одна для гостиной, другая для гостиницы, третья для гостиного двора.

Одна из причин жадности, с которой мы читаем записки великих людей, — наше самолюбие: мы рады, если сходствуем с замечательным человеком чем бы то ни было, мнениями, чувствами, привычками — даже слабостями и пороками.

Ни музы, ни труды, ни радости досуга - Ничто не заменит единственного друга.

Не всем быть можно в ровной доле, И жребий с жребием не схож.

За ужином объелся я, Да Яков запер дверь оплошно. Так было мне, мои друзья, И кюхельбекерно и тошно.