Рейчел (Rachel)

Бывают дни, когда мне так плохо, что мне обязательно нужно выпить; бывают дни, когда мне так плохо, что пить я не могу.

Похоже, со стороны заметно, как внутри у меня все выгорело. Это видно по моему лицу, по тому, как я держу себя, как двигаюсь.

Я закрываю глаза, и тьма расползается, пока не перерастает из чувства печали в нечто худшее.

Они то, что я потеряла, они являются всем, чем мне хочется быть.

...чувство стыда, которое я испытываю, определяется не только тяжестью ситуации, но и числом людей, которые стали её свидетелями.

Мне нравилась моя работа, но о «блестящей карьере» речь не шла, а даже если бы и шла, то будем честными: в женщинах по-прежнему ценятся только красота и способность рожать. Я не красавица и не могу иметь детей, тогда какой от меня толк? Никакого.

— Джимми хороший парень. — Он – вор. — А ты адвокат. Вы идеальная пара.

— Ты отлично выглядишь! Рабство пошло тебе на пользу. — Шесть секунд до первого оскорбления. Ты становишься мягким.

— А что такое, кстати, джентльмен? — Человек, который никогда не носит булавок в лацкане пиджака. — Чепуха! Социальный ранг человека определяется тем, съедает он весь сэндвич или только то, что положено на хлеб. — Это человек, который предпочтёт первое издание книги последнему выпуску газеты. — Человек, который никогда не производит впечатления наркомана. — Американец, который способен осадить английского дворецкого и заставить его думать, что он такой и есть. — Человек, который происходит из хорошей семьи, получает образование в Йеле, Гарварде или Принстоне, имеет деньги, хорошо танцует, ну и всё такое. — Наконец-то прекрасное определение! Кардинал Ньюмен не придумал бы лучше. — Я думаю, нам следует рассмотреть этот вопрос более широко. По-моему, Авраам Линкольн сказал, что джентльмен это тот, кто никому не причиняет боли?

— Ты его любишь? — Полюблю.

Но только на вашем-то месте я бы не семь, а сто раз отмерила, прежде-то чем отрезать. По мне, всякой барышне поостеречься не мешает, как она замуж соберется.

Он кусок картона против шторма. Ты заслоняешься им от неизбежного отчаяния.

— Для счастья в браке надо понять главное противоречие между нами. — Какое? — Для него секс — уже примирение. А для неё секс невозможен, если они не помирились. — Почему так? — Дело в различии между пенисом и вагиной. Пенис — это поршень, боевой таран, если угодно. Гнев тарану не помеха. Иногда это даже помогает. Этакий «брутальный подход». А вагина... вагина должна расслабиться, чтобы раскрыться и впустить. Нельзя же быть гостеприимной хозяйкой, когда ты в гневе.

— А поцелуй гораздо интимнее секса... — Да? А как это? — Трахнуться означает «Да, да, я люблю тебя, отстань», а поцелуй – «А ты классный!»

Быт и брак — убийцы романтики...

— Ты пытался покончить с собой, почему ты хотел умереть? — Я не хочу умирать, я жить не хочу! — Не боишься смерти? — Чтобы убить себя, понадобиться несколько секунд — нет, не боюсь.