Шейн Карпентер

— Поздравляю, друг мой! В моей стране всегда будут рады видеть героя. — Похоже, они сделали всю работу за нас. Думаю, уничтожить перевозчик было самым безопасным. Жаль, что мы не можем воспользоваться им сами. — Верно. Но эта машина — не самое мощное оружие, что было в руках «Ментэл». — Ты это о чём? — Позитивность и оптимизм — вот истинная мощь, что помогает сплотить людей и обустроить государство. Не кажется ли тебе, что если их наркотик может придать моим людям эти качества, то не так уж он и плох? Просто он попал не в те руки, я же помножу его на свободную волю. — Что? — Ха-ха! Не беспокойся так, друг мой. Оружие опасно лишь в руках настоящих мерзавцев. «Ментэл» — просто животные, а мы — нет. Так ведь?

— Вы стучитесь не в ту дверь, засранцы! Я — не ошибка, которую можно исправить вашими грязными ручонками! Я — Морган, чёрт возьми, Дюваль, и меня так просто не взять! — Ты куда собрался? — Эти звери трусливые даже с собой совладать не могут. Теперь я капитан, и куда захочу, туда и поеду! — Никуда ты не поедешь! Остановись! — Путь в мою семью для тебя уже закрыт! Ты убил моих ребят! — Ты же сейчас не под Нектаром! Незачем тебе с ума сходить — ты можешь быть нормальным! — «С ума сходить»?! А что мне — обучаться борьбе за правое дело, вступать в боевое братство, давать присягу, а потом всех предавать и убивать по своей прихоти? Так, чтоли? Вот это уж точно сумашествие!... Я всегда старался тебя защитить, а тебе стукнуло что-то в голову, и раз — весь мир не прав, а ты прав. Нормальность — понятие статистическое, приятель. Если 99 людей из 100 ведут себя так, значит это нормально. Это — правило большинства. Так что это ты не прав, приятель. Ты, чёрт возьми! — Но нас здесь только двое. И как узнать, кто из нас прав? — Кто выживет — тот и прав. — Да пошёл ты! — Ты с ума сошёл! — Ты убил людей, которые тебя из обломков вынесли! — Они нас не спасали, а взяли в плен. А тебе промыли мозги! Ты не понимаешь, кто такой «Кожанный Плащ»! — Нет никакого «Кожанного Плаща»! Это — ложь «Ментэл»! — Ты даже не знаешь, за что сражаешься! Всё, что ты чувствуешь — это химия, приятель. Это просто допамин и инсулин — всего лишь реакции твоего мозга!

— Без своего наркотика они беззащитны. Ты готов покончить с ними, друг мой? — Да... Беззащитны... — Точно! Они слабы, и мы наконец-то можем поразить их в самое сердце. Мои люди готовы. — Они больше не под Нектаром. Они не станут нападать. — Кто убил спьяну, останется убийцей, даже протрезвев по утру. — Каждого из этих солдат ждёт дома мать! — Их матерям должно быть стыдно!... Шейн, выслушай меня. Я рассказал тебе лишь одну из сотен историй, в конце которых — смерть моего народа. Но сегодня мы узнаем вкус мести. Отведаем лишь немного — для своего успокоения. Прошу тебя, помоги моим солдатам вернуть свою страну. — Хорошо... Но если мы отомстим ночью, кем мы будем поутру? — Свободными людьми!

— Шейн, ты ещё помнишь, как делаются гранаты с Нектаром? — Да. Нужно просто снять распределитель с убитого солдата и закрепить его на гранате. — Хорошо. Здесь это может пригодиться.

— Тир, это ты? — Я ждал, что вы придёте, сэр. Хотел вам кое-что показать... Помните, как я поправил вам броню в лифте? — Ты в порядке, Тир? — Я уменьшил дозу вводимого вам Нектара на пару делений, чтобы вы могли увидеть частичку реальности. Готовьтесь увидеть больше. — ... Кто все эти люди? — Эти? Это — сержант Ник Котэ, вот — младший капрал Том Рамптон, а там, в одном из ящиков — мой первый инструктор по строевой... Все они — солдаты «Ментэл», и пулевых ранений ни на одном из них нет. — А что тогда с ними? Химическое оружие? — Нет... Вы о «войне», на которой мы сражаемся? Нет здесь никакого партизанского мятежа, никаких этнических чисток... Слушайте, вы вообще видели когда-нибудь солдат «Ментэл» в чёрной форме? Это — спецотряды, и их направляют только на спецзадания. Засекречены — дальше некуда... Я тут слушал радиопереговоры, отслеживал их. И знаете, чем тут занимались спецотряды? Жгли растения... Здесь есть какие-то особые растения, редкий вид. Из них делают Нектар. Всё дело в деньгах! В проклятой прибыли! Они сжигают растения, чтобы никто больше не мог синтезировать Нектар. Солдаты корпорации нужны здесь, чтобы прибрать к рукам страну, и тогда «Ментэл» завоюет фармацевтический рынок. Неудивительно, что повстанцы нас зубами грызть готовы — мы не в праве тут находиться! — А что случилось с этими бойцами? — Подумайте сами! Они все мертвы, ранений нет! Единственное, что обьединяло их и обьединяет нас — это Нектар. Наш главный допинг, наш антидепрессант — да как ни назовите — он их и убил. А трупы кто-то спрятал здесь, чтобы мы не думали, как же Нектар действует на нас. Чтобы мы не потеряли веру в наше дело. — Но почему он тогда не убил всех нас? — Может, ещё убьёт. Всё впереди. — Как нам избавиться от этой дряни? — Не знаю. Подачей Нектара откуда-то управляют... с какого-то возвышения. — ... Обсерватория.

— Странно: они не последовали за мной на корабль... — Либо они решили, что ты в ловушке, либо внутри этого корабля что-то такое, что простым солдатам видеть не положено.

— Гэбриел, твои парни не очень-то со мной приветливы. Ты можешь что-нибудь сделать? Они по-английски говорят? — Шейн, мы благодарны тебе за то, что ты сменил свои взгляды. Но, пожалуйста, не забывай о содеянном тобой, потому что эти люди, уверяю тебя, об этом не забудут. Да, они говорят по-английски, но они сами решат, когда им с тобой разговаривать.

— Я — предатель... — И кого ты предал? О чём говорило тебе начальство, когда посылало сюда? — Этнические чистки... Преступления против человечества. — Правда? И какой же этнос тут «чистят»? Какие «преступления против человечества»? — Я не знаю. — До прибытия «Ментэл» у нас и армии-то толковой не было!... Да, ты предатель, но ты перешёл на правильную сторону. Уж будь уверен. — Но если вы не делаете ничего плохого, зачем «Ментэл» забросила нас сюда? — Вот это нам и следует выяснить.

— Я знал... Понял, как только тебя увидел, приятель. Ты не хищник. Ты — мясо, как и они. Взгляни на себя: ты муравей под моим микроскопом, свинья под моим ножом. Но хороший кусок мяса сперва нужно подвесить — перед тем, как его съедят, он обязательно должен истечь кровью. Так что готовься. — Прекрати! Они нам не враги! — Да пошёл ты, предатель! Если ты так думаешь, значит ты — наш враг, недоносок!

— Ты чем до войны занимался? — В колледже учился. Только что закончил. Раньше и оружия-то в руках не держал. — ...и пошёл в армию? — Да. Радио, телевизор, Интернет — везде было полно плохих новостей. Даже слишком много. И я однажды себя спросил: что толку волноваться о несовершенстве мира, если сам не хочешь его изменить? Я почувствовал укол вины. — Ты захотел стать героем? — Ага. Но я знал, что на волю случая тут полагаться нельзя. Я видел рекламу «Ментэл», отчёты по телеку. Репортажи. «Хорошие люди, делающие хорошее дело в плохих местах. Прибывающие в нужное место и в нужное время.» Всего-то нужно просто выполнять их приказы — и тогда я стал бы «хорошим»... Стал бы «героем». — У тебя ещё осталась такая возможность... пока. Но до сегодняшнего дня ты позволял другим решать за себя, что — хорошо, а что — плохо. Ты отдавал себя на откуп чужой морали, а истинная мораль — внутри. Даже когда действуешь по чужому приказу, в соответствии с чужой моралью, отвечать за свои поступки нужно будет всё равно тебе, когда придёт время. — А когда придёт время? — Вину и раскаяние мы чувствуем не просто так, а из страха, что кто-то знает о содеянном. Из страха, что однажды нам придётся держать за это ответ. Говорят, что у каждого внутри есть карта, на которой указан верный путь. Следуй этому пути, друг мой, и тебе не придётся искать оправдания, когда придёт твоё время.

— Меня тут все о тебе расспрашивают. — И что спрашивают? — Ну, «хороший ли ты человек?» — Что ты им сказал? — Люди говорят, что после всего, что сделали с нами твои солдаты, я не должен тебе помогать. Но я считаю, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется тем, кого захлестнули ненависть и злоба.

— Что со мной происходит? — Ты снова становишься человеком. Молчи и слушай. Если приучить своё тело к чему-нибудь, то без него оно взбунтуется. Мы не вполне понимаем как, но тот наркотик, что дают вам, защищает ваш разум от ужасов войны: чего бы вы не творили, мир перед вами предстаёт чистым и светлым. Тело привыкло к наркотику — и теперь у тебя ломка. На лифте в медеплавильне ты сделал кое-что, чего я никогда не замечал в ваших солдатах — ты проявил сочувствие. Ты не такой, как они. Отдохни, а когда будешь готов, мы выясним причину.

— Я его взял! — Держи его, буду через минуту. Если заговорит — выбей ему зубы. Конец связи. — Полагаю, мне лучше помолчать. — Заткнись! — Это был твой старший офицер? — Заткнись!... Он — сержант. — Сержант? Как ты? А он, похоже, за главного. Странная эта штука — война: на ней мы слушаемся тех, кому в иное время и руки бы не подали. — Заткнись, «Кожаный Плащ», или зубов не досчитаешься! — Ха! Ты так веришь их пропаганде? Глотаешь, что скажут, и не задумываешься? И что тебе наплели? Что я людей ем? Что у меня плащ из человеческой кожи? Ну, нравится? Стопроцентный хлопок. Знаешь, какое самое мощное оружие армии? — Пули? — Вера. Вера тех, кто воюет. Если твои бойцы не верят в своё дело, зачем им вообще браться за оружие? Вот тебя и кормят байками о врагах, чтобы ты их ненавидел. Чтобы стрелял в них, не сомневаясь. Чтобы считал себя героем. — Ты это о чём?! — Друг мой, на каждой войне есть два лагеря. Ты уверен, что воюешь за правых?

— Я пойду первым, вы — за мной. По коням! — Ты как будто знаешь, куда нам идти. — Я здесь уже был. Мы уже штурмовали это место несколько недель назад. Нашли лишь «свободные руки». — «Свободные руки»? — Чему я вас учил, парни? — «В свободной руке в любой момент может оказаться оружие». — И? — «У кого нет рук, тот не сможет держать оружие».

— Разведка засекла «Кожанного Плаща» на медеплавильном заводе к северо-востоку от нас. Я вас высажу к югу от точки. Вы должны найти его и взять в плен. — Поймать этого урода? Я не хочу, чтобы он пустил меня на свой плащ! — Смотри, как бы он к тебе не прикипел, Пеши. — Вы считаете меня гомиком?! — Не называйте его гомиком, сэр.

— Не забывай, что я тебе о приоритетах говорил. — О чём ты? — Ты любишь кого-нибудь? Жену там, или мамочку? — Родителей люблю. — Ненавидишь кого-нибудь? — К чему ты клонишь? — К тому, что все твои чувства и эмоции — любовь, ненависть, радость, горе — всё это просто набор химических реакций и бегущих по мозгу электрических импульсов. Ничего более. Так что, когда ты в старших классах за девчонку с кем-то дрался, или как ты там поступал — делал ты это не ради высшей цели. Делал ты это, потому что так за тебя решили происходящие в черепной коробке реакции. Вот и всё. Ты, по сути, примат, повинующийся химическим реакциям. Обезьяна. Стоит лишь полностью это осознать — и ты сможешь полностью себя контролировать. — ... И расставлять приоритеты? — Да! Причём расставлять ты их будешь, ориентируясь не на чувства. Будешь смотреть на истинное положение вещей. Если перед тобой двое раненых, спасай того, у кого пушка больше, а не того, с кем по выходным пьянствуешь. Я к чему всё это говорю: как высадишься, руководствуйся разумом. Не будь одним из них, приятель. Не будь обезьяной.

— Вы так и будете на меня пялиться, будто вас привлекает мой зад? — Прости. Просто не знал, должен ли я что-нибудь сказать. — Вы что — коммунист? Друг мой, у нас тут свобода слова!

— Ты пилота видел? — Поверить не могу, что эти крысы свалили с нашим Нектаром! — Я говорю, ты пилота видел? Выглядел он здоровым. — Я прекрасно тебя слышал, приятель. Давай так сделаем: вот представь, что ты на поле боя, и у тебя — двое раненых. Оставишь обоих — оба погибнут. Можешь вынести одного, но тогда умрёт другой. Как поступишь? Вынесешь одного, так? Разумеется. Расставишь приоритеты. А ты меня спрашиваешь о том, что в моих приоритетах не было. Так что нет — не видел я его. Мы пришли туда за Нектаром, чтобы отдать его нашим людям. А эти твари — эти богом проклятые крысы — убежали с нашими лекарствами. И нам надо с ними поквитаться. Они заплатят нам.

— Эй, Карпентер! Чем занимаешься? — Иду к месту встречи. Как думаешь, пилот протянет до тех пор, пока мы его не найдём? — На твоём месте, я бы куда больше беспокоился о грузе. В любом случае надо поторапливаться. — Понял. — Всё куда проще, если у тебя в крови доза Нектара! Уколись, приятель!

— Эй, Карпентер! Ну и как тебе нравится Нектар? Лучше уж так, чем кофе литрами хлестать. — Отлично! Я чувствую себя просто превосходно! Мои чувства обострились до предела! — Эй, полегче, приятель, а то штампы закончатся. Кстати, если ты до сих пор не пробовал, советую прицелиться, приняв Нектар.

— Ты принимал лекарство, боец? Посмотри на меня! — Да... Я в порядке. — Ах ты сукин сын! Ты нас в гроб загнать хочешь? — Я в порядке! — Сюда смотри! Ни в каком ты не в порядке. Значит так — на борт не садишься, на задание не идёшь. Отправляйся к себе и жди. Вернусь — разберусь с тобой. — Морган, да нормально с ним всё! — Ты ещё спасибо мне скажешь, Карпентер. Обуза в бою тебе ни к чему. Уж поверь, приятель.

— Как добрались, сэр? — Ночью он выглядел измотанным, но не волнуйся. Ничего, приятель, мы приведём тебя в чувство. — Спасибо, сэр. — «Сэр»? Слушай, мы же оба сержанты. Называй меня по имени, вот и всё. Меня зовут Морган Дюваль, это — капрал Пеши... — Здраствуйте, сэр! — ...младший капрал Тир... — Доброе утро, сэр! — ...а его мы зовём «Ремешком». — Это потому что я — тощий! — Как ремешок, сэр. У вас броня сползает, давайте помогу?