Шер Хоровитц

Я часами выбираю туфли, но ведь они мне только для ног.

— Алло? — Ты знаешь, который час?! — Папа, к этому платью часы не идут.

— Это ещё что такое? — Платье. — Кто сказал? — Кельвин Кляйн.

— Ты бы назвала меня эгоисткой? — Нет... В лицо — нет.

Мой папа — судья по гражданским делам. Это самые страшные юристы. Даже Люси, наша горничная от него в ужасе. И папочка так хорош, что получает за борьбу с людьми 500 баксов в час, а со мной он борется бесплатно, потому что я его дочь.

Я не хочу быть предательницей своего поколения, но я не понимаю, почему парни так сегодня одеваются. Такое ощущение, что они только что встали с постели, напялили мешковатые штаны, нацепили кепку козырьком назад, и думают, что мы будем от них в экстазе... Я так не думаю.

— «Бутоны милого мая погубит стужа злая, но в моих воспоминаниях ты — вечное лето». Тайный обожатель. Отпад! Это ты написала? — Это же известная цитата. — Откуда? — Из записок Клифа.