Турин

Доблестная защита границ и могучие удары, пока враг не собрался с силой, — вот верная надежда на то, что долго пробудете вы вместе. И неужто тем, о ком ты говоришь, по сердцу малодушные трусы, что, схоронившись в лесах, охотятся на отбившуюся в стаи добычу, точно волки — по сердцу больше, нежели тот, кто надевает шлем и берёт в руки щит с гербом, и разгоняет врагов, пусть они превосходят число всё его воинство?

— Надеюсь, что ты хотя бы знаешь, что делаешь? — А разве когда-то было иначе? — Всегда было иначе.

Мне жизнь ещё дорога как память о родителях, поэтому расставаться с ней я пока не хочу.

Турин: Вольно, Филипченко. Свяжись-ка, друг дорогой, с Читой и выясни, почему опаздывает состав с грузом. Филипченко: Уже связался, товарищ полковник. Диспетчер забайкальской железной дороги сказал, что пытался вызвать машиниста по рации, но связь очень плохая, ничего не слышно. Ермаков: И часто у вас тут поезда теряются? Турин: Не беспокойтесь, найдется, не иголка. Так, скажи диспетчеру, пусть позвонит дежурному по разъезду, а тот попробует связаться с машинистом по своей рации. Филипченко: Уже, товарищ полковник. Напился, товарищ полковник. И в данный момент не может связаться с машинистом по рации. Ермаков: А кроме него кто-нибудь может это сделать? Филипченко: Ну, жена дежурного сказала, что сейчас подоит корову и сходит к егерю, тот умеет обращаться с рацией. Ермаков: И сколько нужно времени, чтобы подоить корову?! Филипченко: Ну, смотря какая корова... (Ермаков в ярости уходит) Турин: Молодец, Филипченко! Филипченко: Служу России...