Кодекс чести

— Ты понимаешь, что я с ним должен сделать теперь? — Автокатастрофа, авиакатастрофа, крушение поезда, взрыв яхты, убийство с целью ограбления, заказное убийство, сердечный приступ… О, отравление консервами!

— Эй, Док, Док, ты от чего это выписываешь?

— Да мы вас, придурков, должны выслеживать. Чтобы вы лишнего кого не убрали. Толпа имбецилов. Что, нельзя было сказать: «Уезжаем по делу»? Всё! Никаких вопросов. — Ну что, всё?! — Всё! — Поругался?! — Поругался! — Ну что, простили нас? — Простили... Здорова, мужики!

Турин: Вольно, Филипченко. Свяжись-ка, друг дорогой, с Читой и выясни, почему опаздывает состав с грузом. Филипченко: Уже связался, товарищ полковник. Диспетчер забайкальской железной дороги сказал, что пытался вызвать машиниста по рации, но связь очень плохая, ничего не слышно. Ермаков: И часто у вас тут поезда теряются? Турин: Не беспокойтесь, найдется, не иголка. Так, скажи диспетчеру, пусть позвонит дежурному по разъезду, а тот попробует связаться с машинистом по своей рации. Филипченко: Уже, товарищ полковник. Напился, товарищ полковник. И в данный момент не может связаться с машинистом по рации. Ермаков: А кроме него кто-нибудь может это сделать? Филипченко: Ну, жена дежурного сказала, что сейчас подоит корову и сходит к егерю, тот умеет обращаться с рацией. Ермаков: И сколько нужно времени, чтобы подоить корову?! Филипченко: Ну, смотря какая корова... (Ермаков в ярости уходит) Турин: Молодец, Филипченко! Филипченко: Служу России...

— А ты откуда вообще взялся такой, полковник? Мы тебя что-то в Чечне не видели. Док, а Док, ты с полковником Ермаковым в Афгане не встречался? — Я встречаюсь с особами исключительно женского пола.

— Отпусти их... — Но генерал же приказал!.. — Отпусти... ТАМ нет ни генералов, ни рядовых...

... Ладно, мужики, успокойтесь, это закон жизни — чем ты беднее, тем правильней.

Если боевой капитан, командующий армией, знает, что творится у него за спиной, и не может ничего с этим сделать, то это не армия, а выгребная яма... и сидеть в ней по уши в дерьме я не намерен.

Ты знаешь, сынок, есть такая поговорка: «Если бы молодость знала, а старость могла». Это даже не поговорка — это формула жизни. Мы тоже играли в войнушку, делали пистолеты, автоматы. Твой дед говорил: «На кой тебе оружие. Учись. Учись, пока тишина». Как просто и гениально: «Учись, пока тишина...»

— Тебе мама никогда не говорила, что баловаться с оружием не стоит? — Мне мама говорила: «Если решил стрелять — стреляй. А иначе выстрелят в тебя». — И что же это за чудо-мама? — Такая же, как и у тебя — спецназ.

Не надо со мной разговаривать в таком тоне! Я сам врач и рожаю не первый раз в этой жизни!

— Я уж думал, родина в нас больше не нуждается. — Главное, что мы в ней нуждаемся.

— А я его предупреждал, но он и ухом не моргнул! — С чего ты вообще взял, что его убили? — Он был левшой, а выстрел был произведен в правую голову. — Ну и где он сейчас? — Ну... смотря сколько грехов у него было.

— Где пушка? — Ребят, какая пушка, вы о чем? А, пушка. В Кремле, ребят, большая такая, и Царь-колокол ещё есть. — Где ствол?! — Ствол? Ствол у дерева. Это экзамен какой-то, да?

— Кто вы такие? Под кем ходите? — Как и все, под Богом ходим. Только вот не знал, что «Бог» — это кличка.

— Разрешите представиться! Семен Злотников, абсолютный чемпион по стрельбе... — ... Из крупнокалиберного вешателя лапши на уши.

— А вы разговорчивые. — Нет, это только я. Брат мой вообще глухонемой. Да, Боцман? — Да.

— Ну что, поехали? — Док, ты даже не спросил, куда, зачем... — Да главное, что опять с вами и опять в какое-нибудь дерьмо!

— Гвоздик. — Где гвоздик? — Ты гвоздик. Люди бывают двух типов: одни после пожара ходят и причитают: «Вот здесь шкаф стоял, здесь диван...», а другие найдут гвоздик и радуются: «Новый дом будем строить!»