BioShock Infinite

Когда душа рождается заново, что происходит с той её частью, что осталась в купели? Она просто... исчезает? Или продолжает свою грешную жизнь в другом мире?

Брать с чернокожих больше налогов, чем с белых — разве это не жестокость? Запретить кровосмешение между расами — разве это не жестокость? Отнять право голоса у людей с цветной кожей — разве это не жестокость? Но жестокость присуща и Господу, что изгнал детей своих из райского сада и утопил народы в великом потопе. Жестокость может быть частью учения, и что есть Колумбия, как не школа Господа?

Мы плаваем в разных океанах, но приземляемся на одном берегу.

Господь сотворил глупых девочек, чтобы Ему было над кем посмеяться.

Сэмюэль всегда считал, что вера и наука должны идти рука об руку. Наука — это медленное постижение чертежей и замыслов Господа, — говорил он.

Что делает девочку особенной? Подозреваю, дело не в ней самой, а в том, чего ей не хватает. Там, откуда мы ее забрали, остается малая ее часть. Похоже, Вселенная не любит, когда одно блюдо смешивают с другим.

Там, где он видит пустую страницу, я вижу Короля Лира.

— Что будет, если нас кто-нибудь здесь обнаружит? — Скажем, что заблудились, пока искали туалет. — Это срабатывает? — Нет, обычно нет.

Твоё дело — кровь, Девитт, а моё — пророчества.

— Букер... Ты боишься Бога? — Нет. Но тебя — боюсь.

«Разум субъекта предпринимает отчаянную попытку создать воспоминания там, где их нет…» — Р. Лютэс «Преграды на пути между измерениями», 1889.

Есть тонкая грань между мучеником и дураком.

К тем, кто любил меня, я всегда была щедра: никогда не отказывала им в боли, охотно шла на предательство.

Ты ненавидела меня за то, что я не твоя дочь, я ненавижу тебя за то, что ты не моя мать.

— Теперь ты видишь, что у сидения в клетке есть свои плюсы. — Нет, у меня должно быть право выбора в любом случае, чего бы мне это не стоило. — Да ну? А если однажды ты поймешь, что тебе не нравится твой выбор?

— Я вижу... орла. — А я — решку. — Здесь всё дело в плоскости. — Что ты видишь с этого угла? Жив. — А с этого? Мёртв. — Та же монета. — Но другая плоскость. — Орёл. — Решка. — Мёртв. — Жив. — Тут как с велосипедом. — Ты ведь не разучилась. — Просто нужна смелость сесть на него.

— Но вы же умерли... Я делал фото на похоронах! — Да... Получилось отвратительно. — Обычно людям не показывают фото их мёртвых тел. — ...выйдут столь безжизненными.

— Зачем спрашивать «что»? — Если правильный вопрос — «когда»? — Вся разница между прошлым и настоящим... — ...в семантике.* — Живёт, жила, будет жить. — Умирает, умерла, умрёт. — Воспринимай мы время, как оно есть... — Никому не были бы нужны эти учителя грамматики. — Как и все мы, леди Комсток вне времени... — Она и жива, и мертва. — И чувствует это. — Её состояние ей... не нравится. — Восприятие без понимания... — ...опасное сочетание.

— Мы там, где мы нужны. — Мы нужны, где мы есть.

— Сказал же, придут. — Не говорил. — А. Я собирался это сказать. Но не. — Не сказал. Закончи фразу. — Вместо «но не сказал» можно просто «но не». — Нет. — Эллипсис? — Это не эллипсис.* — Риторику ещё не изобрели.** — Должны были бы уже. — Это уже какой-то плеоназм.*** — Странно, да? — Странно? — То, что мы иногда... — ...говорим друг за друга? — Именно. — Это-то как раз логично. — Хм.

Вы думали, улицы выстланы золотом, но они залиты кровью и слезами! Но сегодня наши слезы станут золотом, а ваши — кровью!

Возрадуйтесь же! В смерти боли нет!

Ты хочешь начать всё заново... но прежде время обернется вспять, чем ты найдёшь прощение. Не все грехи можно искупить.

Не пытки меня сломали. Не промывка мозгов. А время, Букер... Время губит всё, Букер. Даже надежду.

Кто-то мечтает о деньгах. Кто-то мечтает о любви. Мой отец мечтал об океане огня. Нам дали Эдем, но мы превратили его в Содом. Разве мы заслуживаем спасения? Господь дал Ною рыбу, наслав потоп. Но со мной он был строже... Он сказал: пророчица, подготовь мне народ рыбаков. Как и мой отец, я знаю всё, что будет и чего быть не должно... И что Господь получил в обмен на свои дары? Еву и её яблоко? Содом и Гоморру? Род людской наделал столько долгов, что смыть их мог только потоп. Что такое Колумбия, если не новый ковчег?... Один человек обещал освободить меня от цепей. Но потом бросил меня ради своей выгоды. Хотя в чём-то я ему даже благодарна: он показал мне цену веры. Господь, как и я, поверил в людей, и разочаровался в них... Стоит ли нас спасать, если мы не можем спастись? Не будет спасения, покуда города и равнины не поглотит огонь... Этот мир родился заново, и теперь пришёл черёд миллиона иных. Крещение — это перерождение души. Но иногда на пути встаёт разум. Если разум противится, надо показать ему самого себя во всех проявлениях. Он либо уступит, либо перестанет существовать.