Deus Ex

— Возможно, плохие качества — неотъемлемая часть характера. — Признак развитого человека — подавление этих качеств в пользу лучших.

— Ну, как дела? — Отлично. Выполнил задание. — Тебе приказали хладнокровно убить человека. Должно быть, это было трудно. — Не совсем, особенно если остановиться на секунду и подумать, кто он был и за что боролся. — Жаль, когда из-за расхождений во мнениях кто-то погибает. Больше мне сказать нечего.

Когда стоишь перед свержением живой правящей группы, показные акции — даже когда они исполняются концертно, группой — часто бесплодны. Истинный переворот может сработать только изнутри, и в этом основная перемена, которая может быть произведена личностью, усиливающей каждую структуру, которую такие организации используют, чтобы поддерживать собственную власть. Исторически, правящие группы всегда уступают числом тем, кем они управляют — но, тем не менее, они умеют использовать несоразмерную силу в сочетании с традицией, смятением и наказанием. Оперативники, которые научатся нести маску верноподданного и сохранять свои секреты внутри, могут использовать те же самые инструменты, чтобы свергнуть подобные организации, или подвинуть их на идеологически более привлекательный путь…

Незапланированный организм — это вопрос задаваемый Природой и отвечаемый Смертью. Ты иной тип вопроса, с иным типом ответа.

Каким-то образом, понятие о свободе потерялось. Это еще вопрос, какую свободу присвоили себе одиночки… или какую свободу мы так стараемся сохранить.

Когда правительственный надзор и запугивание называют «свободой от террора» или «освобождением от преступности», свобода и независимость становятся словами без значения.

Мы никогда не трогаем ничего напрямую. Мы только влияем. Предлагаем. Намекаем.

Человек создавал цивилизацию не из-за готовности, а из-за потребности в ассимилировании себя в структуру более высокого порядка.

Корпорации слишком огромные, ты даже не знаешь, на кого работаешь. Это террор. Террор, построенный в системе.

Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.