Алан Рикман

Она терпелива. Очень терпелива. Невероятно терпелива. Да она кандидат номер один на титул святого человека.

Чем больше мы попадаем под власть идиотов и теряем контроль над нашими судьбами, тем сильнее мы нуждаемся в историях, которые сможем друг другу рассказывать.

Зрители либо узнают что-то о себе, либо нет. Ты надеешься, что они не будут выходить из театра, думая: «Что ж, было мило. Где же такси?»

Я не несу никакой ответственности за чьи-либо фантазии. Я не стану думать об этом, принимать их слишком близко к сердцу, подстраиваться под них. Мне нравится быть звеном в цепи тех, кто рассказывает истории.

Что-нибудь об актерах? Мне жутко надоели актеры, рассказывающие о себе. Не думаю, что окружающим стоит все знать обо мне.

В игре ты отдаешь часть себя своей роли. Я не прячусь, не пытаюсь сбежать или стать незаметным. Я лишь хочу, чтобы у меня на лбу не было написано, кто я, потому что это мешает людям, искренне верящим в мои роли.

Сниматься в кино после игры в театре – восемь раз в неделю играя Вальмона – отдых и удовольствие.

Я все время обо всем беспокоюсь. Я беспокоюсь о том, что я беспокоюсь. Единственный способ от этого избавиться – выйти на сцену. По-моему, жизнь построена на ощущениях, как и все остальное; игра на сцене – попытка воспроизвести это ощущение.

Я всю жизнь хожу по очень тонкому льду. Привыкаешь полагаться на интуицию.

В Лос-Анджелесе успех измеряется высотой стен вокруг вашего дома и размерами этого самого дома. На мой взгляд, это просто жалко.

Я иду туда, куда меня ведет сценарий. Зря вы думаете, что актеры вольны выбирать, что им вздумается. Хорошие сценарии на дороге не валяются. Мне нравится путешествовать по разным уголкам планеты, в этом – большая часть очарования моей работы в кино.

Путешествия – самое приятное в моей жизни. Я люблю ехать на поезде, лететь в самолете, плыть на корабле.

На плёнке вся твоя энергия заключается во взгляде.

Ты пытаешься найти такие вещи, которые побуждают и заинтересовывают, и надеешься, что это будет так же интересно зрителю.

Я не люблю разговаривать с журналистами, потому что большинство из них хотят сократить жизнь до статейки в одну страницу и все время заставляют тебя что-то сравнивать.

Нет, я никогда не был сексуально озабоченным. Хотя, может и буду, на следующей неделе.

Мне часто говорят, что актёрам нужно выходить на сцену в футболке с надписью: «Хотите верьте, хотите – нет, но я делаю всё, что могу».

Мне, как и любому другому, действует на нервы, когда всё время приходится демонстрировать черты характера, которых у тебя нет и никогда не было. Все мечтают о режиссёре, у которого хватит воображения, чтобы оторваться от стандартов: «нервный блондин» или «мрачный брюнет».

Что может быть лучше встречи с друзьями, хорошего вина, разговоров, взаимопонимания? За исключением секса. Или изображения его на сцене.

Есть множество людей, гораздо «труднее» меня.

Когда мне будет 80 лет, и я буду сидеть в своем кресле-качалке, я буду читать Гарри Поттера. И моя семья спросит меня: «После стольких лет?», и я отвечу: «Всегда».

Талант – это случайная комбинация генов и ответственности. Это что-то данное, у всех есть талант, так случилось, что мой талант – актерский, и мне дали возможность его реализовать. Это странная и очень большая ответственность.

Имей смелость иметь своё мнение. Имей мудрость скрывать его.

Я серьёзно отношусь к своей работе, а это возможно только при несерьёзном отношении к собственной персоне.