Александр фон Шенбург

Ложная вера в то, что общественного признания можно достичь лишь за счет работы. <…> На протяжении длительных периодов нашей истории работа отнюдь не была достойным занятием. Достойным считалось помогать людям, лечить их, учить и защищать. Работали из-за нужды или из-за скупости. Лишь после Реформации у работы появилась моральная составляющая. Лютер был одним из тех, кто допустил роковую ошибку, смешав для последующих поколений смысл слов «профессия» и «работа».

Чему нам обязательно следует научиться у героев бедноты, так это не воспринимать успех и неуспех исключительно с бухгалтерской точки зрения.

Смыслом жизни работа быть не может, потому что в большинстве случаев она является бегством от настоящей жизни.

Чтобы исследовать образ мышления граждан в нашей стране благосостояния, профессор Тюбингенского университета провел эксперимент. Он пригласил своих студентов в ресторан и сказал: «Вино, пиво и воду я беру на себя. А за остальное платите сами». Студенты выбрали в меню самые дешевые блюда. Спустя несколько недель профессор снова пригласил их в ресторан, но на этот раз сказал: «Платить будем в складчину». Студенты принялись внимательно изучать меню. Испытуемые прошли по протоптанной логической тропинке — зачем ограничивать себя, если платить будут все?

Одну даму, вернувшуюся из путешествия по Средиземному и Черному морям, спросили, как ей понравились Дарданеллы. «Очень милые люди, — ответила гостья. — Мы прекрасно провели с ними время».

В XIV веке тирольская графиня отправилась завоевывать Каринтию, и на ее пути оказалась крепость Хохостервиц. Войска графини приступили к обычной по тем временам осаде. Но осада затянулась, близилась зима, и графиня, как и ее войска, начинала терять терпение. У осажденных дела обстояли ничуть не лучше. Коменданту сообщили, что из провизии остались один бык да два мешка зерна. Казалось бы, любой главнокомандующий, получив подобные сведения, прикажет сдаться. Однако комендант нашел необычное решение: он приказал зарезать быка, набить его тушу зерном и сбросить с крепостных стен. Так как положение в любом случае было аховым, его послушались, и бык полетел вниз к осаждавшим. А те, увидев тушу, пришли в отчаяние. Ведь бык доказывал, что в крепости провианта хватит еще надолго, а тирольцы долго ждать не хотели. Графиня сняла осаду и убралась восвояси.

Всю свою сознательную жизнь я подавлял в себе синдром официанта в отеле «Ритц»: тот вирус расточительства, которым обычно заражаются официанты, работающие в атмосфере роскоши и мотовства, а потом возвращающиеся в двухкомнатную квартирку, где течет кран.

Тот, кто надеется стать по-настоящему богатым, должен набраться смелости и отвоевать хотя бы часть собственной независимости. Например, покупать лишь то, что доставляет истинное удовольствие, а не предаваться оголтелому стяжательству.

Истинная роскошь заключается не в богатстве и не в вычурности стиля, а в отсутствии вульгарности.

Если человек рассматривает работу только как средство для пропитания и не вкладывает в нее частицу себя, то он останется таким же несчастным, как и беспросветный трудоголик.

То, что называется давкой в метро, в ночных клубах считается приятной близостью.

Грубо говоря к богатству ведут два пути! Первый путь: работать, чтобы удовлетворить свои потребности; страдать, мучиться и мечтать о недоступных вещах, наконец, обрести их и осознать, что не в них счастье. Путь второй: изменить свои потребности!

Большинство наших воображаемых потребностей надуманны, а в некоторых случаях даже противоположны нашим истинным потребностям.

Радость мы получаем не от самого удовлетворения потребностей, а от его предвкушения.

Малоподвижность — одна из форм бедности, которая приводит к отупению и унынию. Но к счастью, с этой бедностью легко справиться, не заплатив ни цента. Достаточно лишь преодолеть себя: подняться по лестнице, а не поехать на лифте, сесть на велосипед или пройтись пешком, а не поехать на автобусе, на такси или тем более на собственной машине. Двигаясь, мы приобретаем нематериальный капитал, а отказываясь от движения, его растрачиваем.

Когда людям приходится помогать друг другу, в них пробуждаются давно забытые человеческие качества. Подтверждением тому служит любое историческое лихолетье. И не исключено, что кризис, в который мы сегодня погружаемся, — лучшее из того, что может с нами произойти.

Машины уже воспринимаются не только как любимые игрушки, они стали полноправными членами семьи. Грустная шутка из рекламы «опеля» лучше всего иллюстрирует этот парадокс. За рулём сидит улыбающийся мужчина лет тридцати пяти в коричневом вельветовом костюме, наискосок от него, на детском сиденьице, — ребёнок, его сын. — Пап, ты бы променял меня на машину? — спрашивает мальчик. — Нет, Филипп. То есть Оливер. То есть как там тебя... Михаэль!

То, что придаёт нашей жизни смысл, не зависит от уменьшения средств на банковском счету.

Сальвадор Дали говорил, что их умеют носить лишь те женщины, которые относятся к ним с величайшим пренебрежением.

Так как печень имеет свойство быстро выявлять лишние витамины и обогащать ими мочу, то американская моча — самая дорогостоящая в мире.

Люди отличаются от овец тем, что могут не блеять, когда остальные закричат «ме-е».

Тот, кто гонится за модой, ведёт дорогостоящее, напряжённое и однообразное существование.

Если нравственные законы устанавливают жёсткие рамки, предписывая «делай так и никак иначе», то добродетели имеют неоспоримое преимущество: у них нет границ.

«Социально слабые» — гадкое понятие. Им поносят бедных, подразумевая, что те не могут общаться на равных с другими. При этом в банкирском поселении «Таунус» или на уродливых виллах Грюнвальда обретается очень много одиноких жен банкиров, к которым понятие «социально слабые» подошло бы куда лучше. Их можно было бы назвать даже «социально изолированными» или «социально парализованными».

Лучший фитнес-центр — это ближайший парк.