Антон Грановский

Как это сказано у кого-то у великих? «Все минуты ранят, последняя убивает».

Скучно стало жить. Вокруг ни одного порядочного человека, одни сволочи. Впрочем, я порядочным не особо симпатизирую. В массе своей они просто неудачники и лицемеры. Вас я в виду, разумеется, не имею. При всей вашей мнимой порядочности вы такая же скотина, как и я. Ведь правда?

«Часы эти дедовы, — прочёл Корсак, — отец дал их мне со словами: «Дарю не с тем, чтобы ты блюл время, а чтобы хоть иногда забывал о нём на миг-другой и не тратил весь свой пыл, пытаясь подчинить его себе. Ибо победить не дано человеку. Даже и сразиться не дано. Дано лишь осознать на поле брани безрассудство своё и отчаянье. Победа же — иллюзия философов и дураков».

— У вас просто каменное сердце, — заметил Глеб. — Конечно. Я ведь женщина! — И, судя по всему, умная.[...] — Нет. Просто красивая. А какую бы глупость ни сморозила красивая женщина, мужчина, даже самый умный, будет слушать её, раскрыв рот. Таков закон джунглей.

Если человек перепутал верёвочную петлю с галстуком, ему никто не помешает затянуть узел туже...

— Вы просто закомплексованная, несчастная девушка. Вы боитесь расправить плечи и вдохнуть воздух полной грудью. И знаете почему? Потому что воздух этот для вас недостаточно «стерилен». Вы боитесь жизни. А я её люблю.

— Знаете, был такой философ — Беркли. Он утверждал, что мир — это всего лишь моё представление о нём. Плод моего воображения. — Вот как? — Полускевич приподнял брови. — И я тоже? — Конечно. Вы существуете лишь до тех пор, пока я на вас смотрю или о вас думаю. Как только вы выпадаете из поля моего зрения, вы тут же превращаетесь в пустое место.

— Глеб, а ты знаешь какие-нибудь стихи? — Угу, — отозвался тот. — Прочитай, а? Только чтобы про любовь. — Про любовь? — Корсак усмехнулся. — Нет проблем. Слушай! Вы лежали в гамаке С сигаретою в руке И невольно искривляли Тело где-то в позвонке. Вы лежали у реки Ни близки, ни далеки, И губами выдували Слюни, словно пузырьки, Я хотел быть ветерком, Я хотел быть гамаком, Грудь Вам лапками царапать Легкокрылым мотыльком. Я хотел бы быть рекой, Гладить Вас своей рукой, Гладить волосы и тело - Вот я ласковый какой: Я хотел быть ветерком, Я хотел быть мотыльком, Только на хрен Вы мне сдались С искривленным позвонком.

— Это будет проявлением слабости. — А по-твоему, человек всегда и в любых обстоятельствах должен быть сильным? — Если этот человек мужчина, то да.

Мы все больны. Люди жалеют щенят и котят, плачут над раздавленной бабочкой, однако когда речь заходит о других людях, их сердца превращаются в камень. Мы смотрим друг на друга с отвращением. Мы ненавидим друг друга. Мы решаем только собственные проблемы, и не дай Бог кому-нибудь перейти нам дорогу — загрызём, раздавим, уничтожим.

Не надо нырять в вулкан, чтобы узнать, опасен ли он, достаточно посмотреть на него со стороны.

Хемингуэй как-то сказал: «Богатые люди такие же, как мы, только у них больше денег». Глупости. Человека от обезьяны тоже отличают несколько молекул ДНК, но именно эти несколько молекул делают человека тем, кто он есть.