Евгения Грановская

Как это сказано у кого-то у великих? «Все минуты ранят, последняя убивает».

Скучно стало жить. Вокруг ни одного порядочного человека, одни сволочи. Впрочем, я порядочным не особо симпатизирую. В массе своей они просто неудачники и лицемеры. Вас я в виду, разумеется, не имею. При всей вашей мнимой порядочности вы такая же скотина, как и я. Ведь правда?

«Часы эти дедовы, — прочёл Корсак, — отец дал их мне со словами: «Дарю не с тем, чтобы ты блюл время, а чтобы хоть иногда забывал о нём на миг-другой и не тратил весь свой пыл, пытаясь подчинить его себе. Ибо победить не дано человеку. Даже и сразиться не дано. Дано лишь осознать на поле брани безрассудство своё и отчаянье. Победа же — иллюзия философов и дураков».

— У вас просто каменное сердце, — заметил Глеб. — Конечно. Я ведь женщина! — И, судя по всему, умная.[...] — Нет. Просто красивая. А какую бы глупость ни сморозила красивая женщина, мужчина, даже самый умный, будет слушать её, раскрыв рот. Таков закон джунглей.

Если человек перепутал верёвочную петлю с галстуком, ему никто не помешает затянуть узел туже...

— Вы просто закомплексованная, несчастная девушка. Вы боитесь расправить плечи и вдохнуть воздух полной грудью. И знаете почему? Потому что воздух этот для вас недостаточно «стерилен». Вы боитесь жизни. А я её люблю.

— Знаете, был такой философ — Беркли. Он утверждал, что мир — это всего лишь моё представление о нём. Плод моего воображения. — Вот как? — Полускевич приподнял брови. — И я тоже? — Конечно. Вы существуете лишь до тех пор, пока я на вас смотрю или о вас думаю. Как только вы выпадаете из поля моего зрения, вы тут же превращаетесь в пустое место.

— Глеб, а ты знаешь какие-нибудь стихи? — Угу, — отозвался тот. — Прочитай, а? Только чтобы про любовь. — Про любовь? — Корсак усмехнулся. — Нет проблем. Слушай! Вы лежали в гамаке С сигаретою в руке И невольно искривляли Тело где-то в позвонке. Вы лежали у реки Ни близки, ни далеки, И губами выдували Слюни, словно пузырьки, Я хотел быть ветерком, Я хотел быть гамаком, Грудь Вам лапками царапать Легкокрылым мотыльком. Я хотел бы быть рекой, Гладить Вас своей рукой, Гладить волосы и тело - Вот я ласковый какой: Я хотел быть ветерком, Я хотел быть мотыльком, Только на хрен Вы мне сдались С искривленным позвонком.

— Это будет проявлением слабости. — А по-твоему, человек всегда и в любых обстоятельствах должен быть сильным? — Если этот человек мужчина, то да.

Мы все больны. Люди жалеют щенят и котят, плачут над раздавленной бабочкой, однако когда речь заходит о других людях, их сердца превращаются в камень. Мы смотрим друг на друга с отвращением. Мы ненавидим друг друга. Мы решаем только собственные проблемы, и не дай Бог кому-нибудь перейти нам дорогу — загрызём, раздавим, уничтожим.

Не надо нырять в вулкан, чтобы узнать, опасен ли он, достаточно посмотреть на него со стороны.

Хемингуэй как-то сказал: «Богатые люди такие же, как мы, только у них больше денег». Глупости. Человека от обезьяны тоже отличают несколько молекул ДНК, но именно эти несколько молекул делают человека тем, кто он есть.

Нет черной магии. Черной может быть только душа мага.