Франсуаза Бурден

Коррида и опера находятся на грани искусства и магии. Как можно вернуться на землю после такого? У каждого из нас своя история, своя реальность. Взрослые вырастают на детских страхах и сожалениях. Без страсти, которая окрыляет наше существование, мы бессильны.

И одним лишь своим дыханием он стер все пустые дни, разделившие было их, стер обрывки трагедии и вновь раскрасил мир, сделал реальностью все ее мечты.

Я больше никогда не смогу пережить это снова. Любить тебя слишком дорогого стоит... — Но она вдыхала знакомый запах Руиса и забывала все свои страхи. — Сначала ты даришь счастье, а потом заставляешь страдать.

Дни текли медленно, словно песок сквозь пальцы. Ничто не имело значения, и эта пустота была еще тяжелее, чем самые тревожные мысли. Где-то под этим грустным небом находился дом Виржиля, и там, в комнате, где ей не удалось побывать, был Руис. Может быть в нескольких километрах от ее постели, он наблюдает за теми же облаками? А в бассейне наверняка кружат по воде сухие листья.

Она не могла себе представить будущее без цветов Испании, без ее слепящего солнца, без острой опасности и темноглазого героя, давшего обет вечной любви. Будущее стало для нее невыносимым.

Я получила его ни за что и теперь так боюсь потерять.

— Мне нравится слушать, как ты рассказываешь о своей профессии. Просто я этого не понимаю. Ты похож на канатоходца, который играет с жизнью. — Хоть не сказала, что я похож на клоуна. Это уже хорошо.

Руис шептал Рафаэль, что будет вечно любить девушку, а она отвечала ему, что у него нет вечности и он может подарить только настоящее. <...> Для него будущее заканчивалось сегодняшней ночью в отеле, а вечность — корридой в Севилье в воскресенье.

С ним она познала особую Испанию — яркую, праздничную. Руис сам был праздником. Рядом с ним жизнь играла красками, но, как мираж, он мог неожиданно исчезнуть.

Весь удивительный мир Руиса можно считать одновременно великим и ничтожным, цирком и трагедией. Мне он иногда кажется возвышенным и в то же время смехотворным. Руис смешон, когда он чванится, подобно павлину, но он легко может превзойти любого из тореадоров в силе и ловкости. В нем живет испанский дух фламенко, как говорят здесь.

Неужели этот милый юноша с ангельскими глазами может быть таким? Конечно! Гордый эгоист! Свирепый, но ласковый хищник!

Что касается быка... Иногда его жалко. Он может быть сильным или слабым, но ты всегда на стороне матадора. И даже если у тебя пропадет желание смотреть корриду вообще, быков для сражений все равно будут выращивать. И, самое страшное, если произойдет несчастный случай, ты будешь чувствовать вину, потому что представление устроено для тебя, зрителя, и тореадор рискует жизнью, чтобы развлечь тебя. Это ты заставляешь его бороться из последних сил, чтобы оправдать ожидания трибун; это ты никогда не чувствуешь жалости к беспомощному человеку на арене. И знаешь почему? Потому что он обязан выглядеть таким, каким мы хотим его видеть, не смотря на то, чего он сам хочет.